В самое сердце

Все слова в миг растерялись, да и что они могли? Что может исправить глупое слово, когда у человека на сердце надлом.

Выходит, своими попытками он унижает ее. Заставляет страдать. А эти слезы на щеках, они ранили Ветрова. Оставляли порезы в груди. Она плачет из-за него. Ей плохо из-за него. Ее душа ноет из-за него.

Ярослав просто не знал, что должен делать. Поэтому отступил. В конце концов, нужен день или два, для осознания и принятия колючего прошлого. Он подумал, возможно, для Насти будет лучше сейчас, в самом деле, уйти.

Пусть успокоится. А завтра он придет к ней, и они снова поговорят. Обсудят. И если придется, Ярик на колени встанет, будет умолять простить. Ведь любит, ведь сердце свое отдал в ее руки.

— Давай я хотя бы вызову тебе такси? — спросил Ветров.

— Не надо, — холодно отрезала Калашникова. Затем развернулась и побежала вниз по лестнице. Ее тень отдалялась дальше и дальше, будто медленно исчезала в бесконечной бездне. Сердце сжалось, изливаясь от собственной ничтожности. И вдруг где-то на затворках разума промелькнула острая, убивающая фраза, что он больше никогда ее не увидит.

От боли, изливающей сердце, Настя едва держалась на ногах. В ушах до сих пор стоял голос Ярика, его нелепые оправдания и ложь… много-много лжи. Все его фразы, все прикосновения, все улыбки и вся нежность — все теперь виделось ложью. Как он мог, не понимала Настена. Как мог поступить с ней так бесчеловечно. И ради чего? Ради простого экзамена. Душу разбил, растоптал, унизил. Настя сейчас ощущала себя униженной, жалкой, ничтожной…

В какой-то момент тело будто надломилось, и дало сбой.

Настена спотыкнулась где-то уже возле дома, упала на асфальт и расплакалась. Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, она закрыла рот рукой и пыталась хоть как-то сдержать вопли. Но ничего не выходило. Крик отчаяния рвался из самой глубины сердца. Было безумно больно.

А ведь она его полюбила. Так сильно, что и дышать без Ярика становилось тяжело. Настя видела в нем свою жизнь, будущее их общее будущее.

Она так много хотела попробовать вместе с ним, столько планов, желаний, от чего порой и уснуть не получалось. А как сладко он сминал ее губы, как заботливо обнимал со спины и шептал всякие пошлые глупости на ушко.

Вранье. Сплошное вранье.

Мысли кружились каруселью: быстро, без единой возможности спрыгнуть вниз. Все запуталось, все превратилось в картинки. Пустые и безжизненные эпизоды с полароида.

Кое-как Настена поднялась с холодного асфальта.