В самое сердце

Они сидели в комнате Настены, где до сих пор были задвинуты занавески.

— Я немного в шоке, — честно призналась бабушка. Ее шершавая ладонь гладила по волосам внучку. На самом деле, у Насти не было сил даже подняться. За ночь она просыпалась раз десять. И все время задавалась вопросом, где сон граничит с реальностью. Рука тянулась к телефону, так хотелось услышать голос Ярослава. Чтобы он опроверг все, чтобы вновь позвал ее по имени, прошептал «моя». Но потом воспоминания врывались острой иголкой в голову.

В такие моменты, Настене казалось — она вот-вот задохнется.

— Коля был прав, — сухо произнесла Настя. Голос ее сел и немного охрип.

— В чем прав? — не поняла Антонина Викторовна.

— Такие, как я… в нас не влюбляются такие, как…

— Нет, детка. Это неправда.

— Настен, Ярослав может и познакомился с тобой из-за корыстных целей. Но я видела, как он на тебя смотрит. Видела, как он…

— Ба, — перебила Настя. Она чуть поднялась на локтях, и из последних сил глянула на женщину. — Я не хочу о нем больше говорить.

Я так устала…

— Ладно, отдыхай, милая.

Антонина Викторовна встала с кровати, прикрыла плечи внучки одеялом. Сколько бы ни спала до этого Настена, а все равно почему-то хотелось спать. Пролежать бы вот так до самого конца следующего года.

Однако не успела бабушка выйти из комнаты, как в дверь позвонили. Раз, два, три — настойчиво. Кто-то очень хотел попасть к ним в гости. А потом Антонина Викторовна вновь появилась на пороге комнаты. Глаза ее растеряно взглянули на Настю, и под звук очередного дверного звонка женщина произнесла.

— Что? — Настена тут же замотала головой. Внутри все сжалось от одной мысли, что она его должна увидеть. Нет, только не сейчас, только не в тот момент, когда сердце почти умерло.

— Бабуль, пожалуйста, — молящим голосом произнесла Настя. — Не открывай.

— Ну, милая… а вдруг он…

— Пожалуйста, — с глаз опять покатились слезы. Казалось, и плакать уже нечем, а все равно капли падали.

— Ба! — едва не закричала Настена.

Хотя и сил особо не было. Но и видеть Ярослава она не хотела, не смогла бы просто. Так стыдно. Унизительно. Однажды отдаешь душу человеку, а потом узнаешь, что он по ней потоптался. Это слишком унизительно.

— Ладно, — сдалась Антонина Викторовна. — Скажу ему, что ты ушла до вечера. А ты еще раз подумай. Все же…

— Скажи, — перебила Настя. — Что я уехала навсегда.

Глаза бабушки в ту секунду сделались еще печальней. Она словно постарела на пару лет.