Семья для нефтяного магната

Я — каприз? Все та же экзотическая зверушка? О каком праве он говорит? Собственности? Я не понимаю…

Как бы я не хотела провести в туалете весь остаток полёта, мне приходится выйти и вернуться на свое место.

Стол оказывается заставлен едой. Лазанья, салат, рыба, сок и кофе.

— Я не знал, что ты будешь, — комментирует «натюрморт» Константин. — Выбрал на свой вкус. Поужинать удасться только на приёме, потому не советую пропускать этот шанс подкрепиться.

— Спасибо, — присаживаюсь, придвигая к себе салат.

Есть не хочется, даже несмотря на то, что утром я выпила только чай с тостами. Но огурец во рту спасает меня от необходимости вести дальнейший диалог. Мне кажется, что «блюдом откровений» я сегодня сыта за глаза.

Еды хватает ровно до момента, когда стюард снова просит нас пристегнуть ремни, объявляя о том, что самолёт идёт на посадку.

Питер встречает нас необычно солнечной и ласковой для осени погодой. Это означает, что праздник пройдёт на теплоходе, как того и хотел юбиляр. Я, признаться, рассчитывала на ресторан, потому что очень сомневаюсь в том, что качка пойдёт на пользу моему токсикозу, но Анна Ивановна успокоила меня тем, что далеко в залив уплывать мы не будем. Константин Петрович же наоборот, очень рассчитывал, что праздник состоится на воде. Одна из первых заправок должна появиться на пути к Кронштадту.

Пары часов в гостинице мне хватает, чтобы привести себя в порядок. Волосы плету в привычную косу и украшаю ее жемчужными шпильками, платье выбираю кремовое с пышными кружевными рюшами и небольшим капюшоном. Все-таки с покрытой головой перед незнакомыми людьми я чувствую себя увереннее, хоть и выглядит накидка на голову больше как украшение. Чулки, туфли, пальто. Ничего особенно тёплого не беру, потому что основная часть мероприятия пройдёт во внутренней части теплохода.

Ровно в половину четвёртого в дверь моего номера раздаётся стук. Я замираю перед зеркалом, узнавая своего гостя по шагам. Константин…

Мне до дрожи в коленях хочется, ему понравиться. Я старалась для него одного, как бы не убеждала себя в обратном. Вот что со мной поделать? Какая уж есть…

Поворачиваю замок и распахиваю дверь.

— Вау… — тихо выдыхает Тихомиров опирается рукой на дверной косяк и скользит по мне жадным, восхищенным взгляд снизу вверх. — Ты такая красивая, что хочется спрятать… — его голос понижается до хрипотцы.

Щеки вспыхивают. Опускаю глаза. Это приятно и пугающе одновременно.

— Если моя помощь больше вам не нужна, — пожимаю плечами.