Рыжее братство. Трилогия (СИ)

Убиваешь тут, стараешься, а пришла магева, пальчиком махнула, труп встал живживехонек. Весь контракт коту под хвост, труды насмарку!

– Не то чтобы проще, магия в принципе одинаковая нужна, только, – я принялась делать теоретические выкладки, основанные на верхушках оккультных знаний и религиозных доктрин, – душа человеческая куда сложнее и сильнее животной сущности. На зов мага легко отозваться должна, в случае чего и результат легко проверить можно, а звериная… Кто ее знает, куда после разделения с телом девается и как быстро? Начнешь приманивать, пока услышит, сообразит и отзовется, теплое местечко неизвестно

чтозанять может, и отличишь ли, нет от прежнего хозяина – не факт.

«Кладбище домашних животных» Кинга читала, воплощать в жизнь его фантазии не хочется.

– Кинга? – переспросил любопытный ко всем моим знаниям Лакс.

– Стивен Кинг – очень плодовитый автормистик, обожающий запугивать читателей, – объяснила максимально доступно.

– Пойду лопату достану, – вздохнул Кейр, думая о своем, о практическом.

– Не будем уподобляться мышке, вышедшей замуж за слона и потратившей жизнь на похороны скоропостижно скончавшегося супруга. Лошадку я лучше твою сожгу, а то какиенибудь лесные звери или шибко голодный люд на ядовитое мясо польстится, – сказала я и, не дожидаясь возражений не доверяющего моей широкой пироманской душе телохранителя, шустро протараторила: – Все сделаю чуток позднее, а пока давайтека с этим разбойником разберемся, есть у меня одна замечательная идейка.

Поговорить надо, вы же с оружием его постерегите, во избежание враждебных действий в состоянии аффекта.

– С клинком у горла все смирные, – философски согласился Кейр и сделал нужную стойку. Кончик его меча касался кадыка спящего. Гиз практически скопировал его позу, только свой клинок с темносерым, не отбрасывающим бликов лезвием направил чуть пониже пояса разбойника.

Я мысленно стерла руну сна, витающую над головорезом, Лакс без церемоний (не спящая красавица!) пихнул его носком сапога по лодыжке.

Мужик распахнул глаза, дернулся было и замер, узрев красноречивую угрозу из двух мечей. Да, с такой расстановкой сил я бы на месте преступника даже не рыпалась.

– Проснулся, голубчик? – для проформы осведомилась, стараясь говорить совершенно нейтральным, почти безразличным тоном. Равнодушие подчас пробирает куда сильнее банального гнева или наигранного сочувствия. – А теперь слушай внимательно.