Рыжее братство. Трилогия (СИ)

Резал, грабил и спускал награбленное в притонах, не задумываясь ни о будущем, ни о прошлом. Впрочем, и особого зла в душе разбойника не находилось: из родной деревни ушел заодно со старшим братом – единственным близким родичем, как привык всю жизнь по его указке шагать, так и в банду Шалого потащился, не задумавшись даже, хорошо ли, плохо ли сделал. Он был как медяк, втоптанный в грязь. Как жил бесцельно, так и помер бы под кустом, толком не почувствовав даже, что живет, что он есть, – отправился бы на тот свет следом за братцем, кабы не вездесущий разведчиксильф.

Прикусив губу, я отвернулась, с молчаливой благодарностью отпустив силу рун.

– Ну что, магева, невинного барашка вылечила? – в снисходительнопокровительственном тоне спросил Кейр.

– Нет, конечно, он разбойник, – нехотя согласилась с телохранителем. – Только всетаки больше дурак, чем кровопийца, всю жизнь на чужом поводке проходил, не умеет своим умом жить, оттого и в дурное дело влип по самое «не балуйся».

Отчаянное конское ржание, переходящее в хрип, раздалось с той стороны, где оставили лошадей.

Мужчинам потребовалась доля секунды, чтобы обменяться быстрыми взглядами и распределить обязанности. Гиз и Лакс остались со мной, Кейр рванул назад, пара мечей бесшумными бабочками впорхнула в руки воина. Фаль отважно ринулся следом. Лошадь уже даже не ржала, кричала почти человеческим голосом, полным неизъяснимой муки, будто с нее кожу живьем сдирали, ей вторили бэквокалом остальные животные. Я собралась следом за Кейром, гдето в глубине души гаденько радуясь: «Слава богу, не Дэлькор! С ним все в порядке!» Гиз заступил мне тропу, коротко приказал:

– Подожди, там может быть опасно.

– Тем более! – против воли тормознув, перебила его. – Вы – мечи, я – магия, для сражения может понадобиться и то и другое! Пусти!

Гиз отрицательно качнул головой, уступать он не собирался. Лошадь перестала надрываться, и это молчание показалось страшнее плачаржания, я зыркнула по сторонам, прикидывая, не свистнуть ли Дэлькора, чтобы помчаться через ежевичник напролом.

Но принципиальный спор клинка и волшебства прервался, едва начавшись. Несколько мгновений напряженного ожидания, и изза ежевичника послышалась брань. Кейр возвращался, на плече у него сидел Фаль и взахлеб рыдал. Телохранитель отрывисто выпалил:

– Лист, коняга мой, околел. На красную язву в траве наткнулся. Еето копытами подавил, да поздно, тварь подлая куснуть успела. И как только угораздило? Они ж от своих лесных ям далеко не уползают.