Командир штрафной роты

Поджечь его он не смог, но веер пуль опрокинул пулеметчика за щитком и прошил борт, убив и ранив кого-то из экипажа. Порадоваться успехам Грищуку не дали. Снаряд ахнул в дуб и отбросил Грищука метра на три. Выплевывая выбитые зубы, он пополз к нам. Мина взорвалась рядом с землянкой, в которой прятались старшина Букреев и человек семь бойцов.

— А ну, вылазь, — заорал старшина, и бойцы полезли наверх.

Следующие две мины рванули в траншее. Третья разбила землянку. Букреев крикнул ротному:

— Надо в лес уходить. Всех перебьют!

И в тот же момент мина разорвалась под ногами старшины. Остался обрубок тела без обеих ног. Ранило кого-то из бойцов. Илюшин дал команду покинуть позицию. Пока бежали от обрыва, ранили взводного Олейника и еще двоих. Остановились метрах в пятистах, перевели дыхание. Слышалось, как на брошенной позиции гремели взрывы, а внизу на дороге трещали пулеметные очереди. Перевязали раненых. Вскоре стрельба затихла. Доносилось лишь гудение моторов.

— Пойдем глянем, — обратился ко мне капитан и приказал Олейнику оставаться за старшего. — Оружие наготове и не зевать!

Взводный молча кивнул, а мы пошли к обрыву. Осторожно глянули вниз. Танки, бронетранспортеры, грузовики с пушками на прицепе двигались сплошным потоком. Мы обошли нашу прежнюю позицию. Жуткое зрелище. Окровавленный труп старшины Букреева, с оторванными по колено ногами. Одна нога в издырявленном яловом сапоге лежала возле головы, другая отлетела метров на семь. Я принес ее и положил рядом с телом. Достал из карманов документы, пачку денег, еще какие-то бумажки, вынул из кобуры трофейный «Вальтер».

— Пистолет себе возьми. На память, — сказал Илюшин. — А деньги семье отправим. Копил, надеялся до мирных дней дожить…

А я подумал, что старшина деньги не только накопил, но и «заработал». Ходили слухи, что Букреев, пользуясь связями, помогал некоторым «старикам» перевестись на тыловые должности в батальонный и даже полковой обоз. А почему сам остался в роте? Может, надеялся, что все же сумеет выжить? Загадка. Деньги я потом сосчитал. Семь с половиной тысяч рублей. В тылу, судя по письмам, на эти тысячи хлеба десяток буханок можно купить. Стоило ради этого суетиться?

Второй номер «максима» был завален землей, торчали голова да рука. Еще один боец из третьего взвода лежал в окопе в луже крови. Уже холодный. Наша трофейная пушка уцелела, зато оба ротных «максима» были разбиты. Илюшин поднял с земли лопату.

— Коля, начинай пулеметчика раскапывать. Я тебе еще бойцов пришлю.