Разве я могу быть счастлив без тебя

Теперь же, ему придется справиться самостоятельно.

Ева нахмурилась и протестующе замотала головой, но Один, прижав ее к себе твердой рукой, заставил опустошить чашку. Он облегченно выдохнул, когда она закончила. В этот момент, он даже не осознавал, каким напряженным был.

Поставив чашку на пол, он посмотрел на Еву в своих руках. Ее рубашка вновь оказалась насквозь вымокшей, и он вспомнил слова Лиры о том, что ни в коем случае нельзя позволять ей находиться в мокрой одежде.

Откинув одеяло в конец кровати, он схватил подол рубашки и потянул вверх, оставляя Еву полностью обнаженной.

Он уже собирался опустить ее обратно на подушку, но она сильно вцепилась в ткань его рубашки, и похоже не собиралась освобождать его.

Понимая, что она может совершенно замерзнуть, если и дальше будет лежать без всякого одеяния, он наклонился, увлекая ее на кровать вместе с собой. Прижав Еву, он натянул одеяло поверх себя, таким образом укрывая и ее тоже. Она так крепко прильнула к нему, что жар ее тела невольно передался и ему тоже.

Опустив руку, он провел кончиками пальцев по ее спине, обводя каждый шрам на нежной коже. А затем, он и сам не успел заметить, как его рука скользнула между их телами, прижимаясь прямо к ее животу.

Неужели это действительно происходит с ним? Неужели здесь и правда зародился ребенок? Его ребенок.

У него было много женщин, но он точно знал, что ни одну из них не оставил с ребенком в животе. И только та, которую он поклялся ненавидеть, получила от него, то, что свяжет их навечно.

И не только узами ненависти, но и чем-то более глубоким и древним.

Не сдержавшись, он осторожно перевернул Еву на спину, и вновь откинул одеяло. Застонав, она отвернулась от него, но так и не проснулась. Уставившись на ее живот, он попытался представить, сможет ли принять этого ребенка, или все же совершил огромную ошибку, позволив не принимать лекарство.

Ева застонала и оттолкнула его руки от себя. Поежившись от холода, она повернулась спиной к нему, по-прежнему не просыпаясь.

Недовольный тем, что она посмела отдалиться от него, Один притянул ее обратно. Ее спина так плотно прижалась к его животу, что он скрипнул зубами, и похвалил себя за то, что не стал полностью раздеваться. Даже он не был на столько черствым и жестоким, чтобы воспользоваться Евой, пока она болеет.

Продолжая прижимать ее, он закрыл глаза и призвал на помощь все свое самообладание, чтобы не сорваться.