Разве я могу быть счастлив без тебя

Сгорбив хрупкие плечики, ребенок печально смотрел на воду, а затем схватив небольшой камешек, бросил прямо в озеро. Ветер ерошил его длинные волосы, придавая ему довольно неряшливый вид. Увидев круги на озерной глади, мальчик угрюмо, совсем по-взрослому хмыкнул, а затем подавшись вперед, размахнулся и бросил вдаль еще один камень.

— Ты что здесь делаешь, мальчишка? — рявкнул Один, вскакивая на ноги. Когда ребенок успел появиться здесь? Ведь он был твердо уверен, что до этого момента находился здесь в полном одиночестве.

Испуганно ахнув, мальчик откатился в сторону и неловко подскочил со своего места. Длинные волосы лезли ему в глаза, но он не торопился смахивать их с лица.

— Ваш сын, господин. — прошептал мальчишка. Запрокинув голову назад, он взглянул на Одина, от чего тот отшатнулся прочь.

Эти глаза. Точь-в-точь как его собственные. Один чертыхнулся и отвел взгляд, не в силах дольше смотреть на ребенка.

— Что происходит? — прорычал он, поежившись от внезапного холода. Еще совсем недавно ярко грело солнце, а ветерок приносил лишь приятную свежесть.

Теперь же, ему приходилось всеми силами удерживать себя на ногах, настолько сильными были порывы ветра.

— Смотри, — прошептал мальчик, указывая тонким грязным пальцем на что-то, за спиной Одина. — Там мама.

Нахмурившись, Один развернулся и обомлел от увиденного. Черт побери! В одно мгновение, все вокруг изменилось. Безоблачное небо заволокло темными тучами, а озеро покрылось толстым слоем льда, припорошенного снегом.

— Мама, — вновь прошептал мальчик, — Спаси ее.

И тогда, Один увидел ее. Что с ней? Почему она лежит там, прям, совершенно не двигаясь?

Больше не думая ни о чем другом, он бросился вниз к озеру, оставив ребенка позади. Ноги скользили по наледи, но он все равно бежал вперед, движимый лишь одной целью. Спасти. Он должен сделать это. То, что Еве угрожает опасность, он чувствовал каждой частью своего сознания.

Он бежал все быстрее и быстрее, так, как никогда прежде в своей жизни.

Но, сколько бы сил он не прикладывал, она по-прежнему находилась слишком далеко от него. Его дыхание вырывалось с прерывистыми хрипами, двигаться становилось все тяжелее.

Зарычав, он пытался подняться, но не мог. Ноги скользили, сил не осталось. Еще никогда он не чувствовал себя настолько беспомощным.

Один замер, вслушиваясь в странный треск под своими руками. Не дыша, он торопливо смахнул ладонью снег и уставился в появившиеся на льду трещины.