След предателя

Это хорошо, значит, сработаемся. И все-таки на всякий случай подержи его за бока, мало ли что…

— Даже не знаю, что вам и ответить.

— Лучше ничего не отвечайте, а подсобите, — перешел на официальное обращение Романцев.

Майор Груздев ухватил убитого за ремень.

— Вот так подойдет?

— То, что нужно… Только не особенно усердствуйте, а то раздавите.

Взявшись за правый сапог убитого, Тимофей, поднатужившись, стащил его с ноги. Вытряхнул из него траву, комья земли, небольшую гальку.

— Сколько набралось… Где мы стоим, камушков не видать — один чернозем с травой. Все-таки издалека Артемьева тащили. Я думаю, откуда-то с реки… — Присев на корточки, Тимофей раздвинул траву: — Вот и следы волочения на земле, как раз в сторону склона идут. Теперь посмотрим, что у него в карманах.

Во внешних карманах гимнастерки ничего не было. В брюках тоже пусто. Капитан прощупал ладонями полы гимнастерки и почувствовал что-то твердое.

— Что-то здесь запрятано.

С внутренней стороны гимнастерки был пришит потайной карман из зеленой плотной ткани, застегнутый на большую пуговицу. Тимофей вытащил из него портсигар, сделанный из дюраля: работа тонкая, умелая. Держать в руках такую вещицу приятно. Замок миниатюрный, выполненный из крепкого легированного металла.

Открыв портсигар, капитан увидел фотографию молодой привлекательной женщины с высокой прической и оттиск сургучовой печати, какие обычно ставят на конверты особой важности.

— Это что еще за дела? — Романцев с интересом взял сургуч.

— Разрешите взглянуть, — попросил следователь военной прокуратуры, забирая у Тимофея оттиск сургучовой печати. — Интересно, весьма интересно, тут есть над чем подумать… Срезана с какого-то конверта. Причем очень аккуратно. Сургуч не поцарапан ни с внешней стороны, ни с внутренней. Тот, кто это сделал, был большой мастер в подобных делах. А значит, подобную процедуру выполнял неоднократно. Дела-а…

— Хранил он ее в портсигаре очень бережно, чтобы не поцарапать, как очень дорогую вещь. Вместе с фотографией любимой женщины."

"Уложив портсигар в полевую сумку, Тимофей принялся исследовать место преступления: стал ходить вокруг тела, с каждым новым кругом увеличивая площадь. Терпеливо, стараясь не пропустить ни сантиметра почвы. Иногда приседал на корточки, всматривался в пожухлую траву. Но все было не то — следы были старые, несвежие, давно высохшие. Еще через двадцать метров Романцев спустился со склона и подошел к узкой глубокой речке, звонко выскакивавшей из-за каменистых порогов.