Право на счастье (СИ)

— Да, страх, — Кати потянулась за своим бокалом, но… в следующую секунду отложила так и не пригубив.

Для нее вкус красного вина навсегда смешался с воспоминанием о первой ночи, с болью, унижением и крушением всех надежд. С тех пор она не пила даже на празднествах, всегда вежливо отказываясь. Хассиян нахмурился, жестом подозвал слугу и что-то приказал. Через мгновение бокал Катарины был убран, а взамен принесен другой, в котором, искрясь сотней пузырьков, плескалось что-то прозрачное.

— Это белое вино, — улыбаясь, пояснил император, — попробуйте… Только глоток, и возможно вы оцените его утонченный вкус.

Напиток был сладким, чуть пощипывал язык и Кати сама не заметила, как опустел ее бокал, под веселый рассказ Яна о его первом купании в море. И она весело смеялась над добрыми шутками обличенного властью собеседника, ровно до тех пор, пока Ян снова не вернулся к разговорам о ней.

— Так что же сподвигло тебя на бегство от супруга?

Едва заметный жест и слуга вновь наполняет бокалы до краев.

Кати улыбнулась, и попыталась мягко отойти от более чем неприятной темы.

— А вас жениться? — девушка произнесла это так, словно просила прощения за вопрос, — Ведь императрица значительно старше вас.

Хассиян улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами, и подмигнув, потребовал:

— Откровенность за откровенность, Кати.

— Продолжение старой, — он снова улыбнулся, — согласна играть на равных?

Его улыбка пьянила, сильнее самого крепкого вина, но и вина Катарина выпила достаточно, чтобы на мгновение забыть обо всем, кроме императора Ратасса.

— Ранаверн спас меня, — Кати подняла бокал, всматриваясь в спешащие к поверхности пузырьки, — увез из Шарратаса и я была очень благодарна ему. Я так хотела верить, что он хороший, как… Виарта. Но сказка обернулась кошмаром… И все же я и не мыслила о побеге, потому как перед богом и людьми мы обвенчаны, просто… у меня не было выбора. А потом… не было и причин для возвращения.

Катарина тряхнула головой, словно вырываясь из плена воспоминаний:

— Ваша очередь, мой император.

Хассиян заставил себя улыбнуться, понимая, что сейчас она следит за его реакцией, и с трудом, но заставил себя не задавать вопросов… пока не задавать.

— Я женился в семнадцать, на супруге своего брата. Вот такая история.

— Но… — Кати изумленно смотрела на него.

— Но Аллария не являлась женой Харраса, — Кати задумалась, потом переспросила, — ведь так?

— Являлась.