Князь поневоле. Большая война

Мы шли по чёрному лакированному полу, отражавшемуся как зеркало: Ламердорф, Устов, я. Сзади тихо позвякивали мои награды — Георгиевский крест, орден Святого Владимира, венгерская награда «За борьбу!», которую я носил специально для этого случая.

В пяти шагах от трона нас остановил церемониймейстер.

— Посол Российской империи, — объявил он на японском.

Тишина. Император изучал нас, не шевелясь. Его пальцы лежали на подлокотниках — тонкие, почти женственные, с ногтями, подстриженными идеально ровно.

— Ваше величество, — начал Ламердорф, заикаясь, — Его Императорское Величество Григорий Александрович просил передать…

— Где генерал Ямагата? — спросил он тихо.

Дверь в боковой стене открылась. Вошёл Ямагата, неся чёрную лакированную шкатулку. Он опустился на колени слева от трона, открыл крышку.

На бархатной подушке лежали два меча — катана и вакидзаси.

— Ваше величество, — Ямагата поклонился, — мечи моего деда. Он сражался против русских на Курилах в 1811 году.

Император медленно поднялся. Его тень упала на нас — длинная и чёткая, как лезвие.

— Почему вы принесли их сегодня? — спросил он.

— Чтобы отдать, — ответил Ямагата, поворачивая шкатулку в нашу сторону.

В зале кто-то ахнул. Даже Устов замер — в японской традиции это было больше, чем жест доброй воли. Это было признание равенства.

Император медленно сошёл с возвышения. Его шаги не издавали ни звука.

— Вы предлагаете союз, — сказал он, останавливаясь передо мной. — Но союз против кого?

Я выдержал паузу, считая удары сердца. Раз. Два. Три.

— Против будущего, где наши народы снова станут врагами.

Глаза Мэйдзи сузились. Он повернулся к окну, где в саду цвели последние сакуры.

— Англия — наш общий враг, — произнёс он наконец. — Но враги меняются. Что останется, когда последний британский корабль уйдёт из Азии?

Я достал из кармана миниатюрную катану, подаренную Ямагатой, и положил её рядом с мечами.

Тишина длилась вечность. Потом император кивнул — почти незаметно.

Он сделал знак. Придворные начали расходиться. Аудиенция закончилась, даже не начавшись по-настоящему.

Когда мы выходили через сад, Ямагата догнал нас у каменного фонаря.

— Подпишем договор завтра, — сказал он. — Три пункта:

Первый. Военный союз против Британии на пять лет.

Второй. Право прохода флотов через территориальные воды.

Третий. Раздел британских владений в Азии по линии Сингапур-Гонконг.

— А Сахалин? — спросил Ламердорф.

— Остаётся русским. Как и было.

Устов засмеялся — резко, по-волчьи.