Пленник ее сердца

– А я думала, благородные порывы вам не свойственны.

– И правильно думали!

Из соображений порядочности давно уже следовало ее отпустить. Но пусть он и чувствовал себя похотливым сатиром, ему нравилось ощущать, как она льнет к нему, причем так, словно весь мир превратился в сплошную ледяную пустыню и тепло его тела – единственное, что даст ей шанс остаться в живых. Сейчас так легко верилось в то, что он ей нужен, что она нуждается в тепле его рук, его губ, его разгоряченного дыхания, как в воздухе.

Поразительно, какие кульбиты может совершать распаленное похотью сознание! Он почти сумел убедить себя в том, что поступит благородно, если поцелует ее в спелые упругие губы.

Почти, но не совсем.

– Я сейчас опущу вас на пол.

Она кивнула и вдруг прижалась губами к его губам.

С ума сойти! Она сама сделала то, о чем он лишь мечтал.

Этот поцелуй накрыл его как океанский прибой, как волна, сокрушающая дамбы. Губы ее были сладкими, как спелые ягоды, а сама она пахла, как выбеленный на солнце лен.

Даже когда поцелуй завершился, чувства его пребывали все в том же смятении, каждый нерв тела звенел от напряжения. Основной инстинкт напомнил о себе с неумолимой силой.

Ему хотелось еще. Ему хотелось большего.

Похоть была его доброй старой знакомой. Он знал, что стоит за участившимся пульсом, за обостренным обонянием и вкусом, не говоря уже о шевелении в штанах, но сейчас к знакомым ощущениям добавилось и нечто новое: теснение в груди, там, где сердце… Словно сердце его узнало ту, которую готово в себя принять.

И Гриффин испугался.

Опустив ее на пол, он отвернулся и, коснувшись рукой губ, растерянно произнес:

– Что это было, черт возьми?

– Я вообще-то думала, что у вашей светлости больше опыта в таких делах, но, раз уж вы спрашиваете… это был поцелуй, как мне кажется.

Гриффин провел рукой по волосам.

– Этого не должно было случиться.

– Нет, не должно. Но случилось. И это было… хорошо.

Он стремительно обернулся к ней.

– Хорошо? Вы так считаете?

– Ну, я хотела сказать, что все удачно сложилось.

 – Полина судорожно сглотнула. – Вы же не станете отрицать, что между нами возникло определенного рода напряжение. Вот я и подумала, что поцелуй, возможно, его ослабит…

Он уставился на нее так, словно у нее вдруг выросли рога.

– Ну ладно, теперь-то уж что об этом… – Она отвернулась и виновато пожала плечами. – Все позади, и ничего такого особенного и не произошло, так что не стоит беспокоиться.