Пленник ее сердца

А герцог никогда не нарушает своих обещаний.

Полина скептически вскинула бровь.

Грифф пожал плечами, да и что тут скажешь: повод для скепсиса у нее есть.

– Скажем так, этот конкретный герцог не нарушит данного слова.

– Нет, – намертво вцепившись в сестру, взвыла Даниэла. – Не уходи! Я не хочу, чтобы ты уходила.

Они никогда не разлучались. Ни на одну ночь. То, что для него, как и для всех прочих, было временным, для Даниэлы казалось вечностью, вечностью страданий. Каждый миг без Полины для нее был наполнен мукой, она чувствовала себя несчастной, брошенной.

Но как бы ни было плохо Даниэле без сестры, ради награды, что ждала их по окончании этого безумного эксперимента, Полина могла бы ее оставить.

Тысяча фунтов стерлингов.

С этими деньгами у них будет все. Они заживут своей жизнью, без отца, и это станет только началом. У них будет свой собственный домик и хозяйство. Они смогут выращивать кур и гусей, а для тяжелой работы нанимать мужчин. Если не транжирить, то на безбедную жизнь им хватит одних лишь процентов с этой суммы.

И она сможет наконец открыть свое дело.

Собственное дело. Несбыточная мечта. Как мечта маленькой нищенки о прекрасном принце. Полина знала, что такие мечты сбываются только в сказках, и все равно продолжала мечтать. Но тысяча фунтов делала мечту вполне осуществимой.

– Только тебя тут не хватает для полного счастья.

Голос герцога вернул Полину в реальность.

Мажор, старый сварливый гусак, отыскал своего недруга и, вытянув шею и раздувая грудь, с боевым гоготаньем, бросился на непрошеного гостя.

От воинственной птицы пришлось отбиваться сухой веткой, которая, к счастью, все еще была в руке.

– При таком дурном характере жить ему, видно, осталось недолго, – заметил Халфорд, удерживая гусака на расстоянии вытянутой руки.

– Вы ему не понравились, – заметила Полина. – А он у нас очень умный.

Мажор, отскочив в сторону, все-таки исхитрился и ущипнул Гриффина за сапог. Дуэль продолжалась: герцог против гусака.

Халфорд занял классическую оборонительную позицию фехтовальщика, выставив одну ногу вперед. Роль рапиры выполнял сук.

– Предупреждаю: я заберу твою печень, – заявил он, с изрядным изяществом вращая импровизированной шпагой.

Гусак в долгу не остался, и пусть его ответ для человеческого уха казался набором звуков, угрозу в нем не услышал бы разве что глухой.

Прижавшись к сестре, Даниэла уже не плакала, а хихикала.