Пленник ее сердца

Даниэла снова послушно присела.

– До свидания, ваша светлость.

Полина пристально наблюдала за ним. Люди его круга отправляют своих умственно отсталых родственников в специальные приюты или запирают на чердаке, поручая слугам уход за ними. С глаз долой, из сердца вон, как говорится. И все же он не мог не догадаться, что Даниэла не такая, как все. Тут уж шила в мешке не утаишь.

Но какой бы ни была, она оставалась ее сестрой, а за сестру Полина готова любому глотку перегрызть. Сколько раз приходилось защищать ее от жестоких мальчишек, швырявших в нее камнями, сколько раз ловила она брезгливо-жалостливые взгляды, глотая обиду.

Вот и сейчас ее руки рефлекторно сжались в кулаки.

Едва ли он произнесет то, о чем подумал, увидев ее сестру, благородным господам не пристало произносить такие слова, как «придурковатая», «чокнутая», «тронутая», так ведь? Но какая-то реакция все равно последует. Даже те, кто относился к Даниэле по-доброму, все равно обращались с ней как со щенком или неразумным младенцем, хотя она уже вполне взрослая девушка.

Скорее всего герцог брезгливо подожмет губы или отвернется и сделает вид, словно ее здесь нет. Возможно, его передернет от отвращения. Хорошо бы, потому что в этом случае у нее будет повод разозлиться на него, и тогда она без сожалений попросит его убраться подобру-поздорову.

Но Грифф не оправдал ее ожиданий.

– Приятно познакомиться, мисс Даниэла, – сказал он ровным тоном, так, словно ничего необычного в девушке не заметил, и поднес ее руку к губам.

Полина в остолбенении наблюдала, как герцог – святые угодники! Герцог! – целует руку ее несчастной сестре. Господи, да за одно это она готова была ему душу отдать. Задаром. И никакие деньги не нужны. Влюбиться в него было бы непростительной глупостью.

Полина зажмурилась, лихорадочно пытаясь уцепиться хоть за что-нибудь, что ей в нем не нравится.

– Мою руку вы целовать не стали, – выдала она себя с головой, так и не придумав ничего лучше.

– Конечно, потому что знаю, где она побывала, – как ни в чем не бывало заявил Грифф.

Полина густо покраснела при намеке на то представление, что устроил ее отец.

– Это и есть та причина, по которой вы не хотите уезжать?

– Да. Я не могу оставить ее, а она не может покинуть дом.

После недолгих размышлений Грифф обратился к ее сестре.

– Мисс Даниэла, я хочу ненадолго забрать Полину в Лондон.

Девушка побледнела, подбородок у нее задрожал, на глаза навернулись слезы.

– Я привезу ее назад, обещаю, честное слово.