Отрок. Перелом

У вечернего котла отроки сидели, как на гвоздях. Даже самый тупой понял бы, что если дядька Лука за полдня не сказал ученикам ни слова, то дело плохо. Старшего наставника они с того самого дня, когда он внезапно уехал вместе с остальными ратниками, так и не видели.

О бунте и о том, что уезжавшие на телегах односельчане – изгои, родня ратников, попытавшихся вырезать род сотника Корнея, им рассказал дядька Филимон. Он и оставался у них за наставника, пока накануне вечером не вернулся, наконец, дядька Игнат, а сегодня и Лука с Алексеем появились. Понятное дело, когда в селе такое творилось, десятникам не до них, но и про их выходку не забыли, и сейчас все решится. Конечно, то, что их сразу по домам не распустили, несколько обнадеживало, но мало ли… Игнат-то им ничего определенного так и не сказал, Луку ждал. Может, потому, что тот их судьбу вместе с сотником решил?

Отрокам уже казалось, что сам бунт произошел из-за них, и ждали теперь всякого – вплоть до того, что их и вовсе из Ратного выгонят. Ну, или из ученичества, что по сути одно и то же, ведь именно из-за них десятники тогда из села уехали, и потом еще два десятка на выручку сорвалось. Если бы не это, глядишь, и бунта бы не случилось. И это вдобавок к прежней провинности. Даже приезд Ведени их не очень обнадежил. Может, одного его и оставят?

Неужели их ученичество в самом деле закончилось? Все видели, что старший наставник сердит не на шутку, и каждый считал, что больше всех виноват именно он. Даже Игнат с Рябым старались не окликать лишний раз Луку.

Сразу же после ужина десятник буркнул, чтобы построили учеников, и молча наблюдал, как выполняется приказание, потом тяжело шагнул к шеренге отроков, с мрачным видом прошелся вдоль нее, вернулся к Ведене… Прошелся еще раз. Дернул за пояс кого-то из отроков, тот чуть качнулся, за что немедленно словил тяжелую оплеуху. Другому хлопнул по плетеному шлему, проверяя, правильно ли тот сидит на голове, и, когда отрок клюнул носом от удара, Лука не выдержал. Впервые за все время рыжий десятник не просто рычал или рявкал – он орал! Да так, что уже устроившиеся для ночного сна птицы в лесу, с шумом хлопая крыльями, сорвались с веток.

– Вояки беспортошные! Им мамки еще сопли подтирают, а они уже в походы, как к девке под подол шастают! Я вам устрою поход раком голой жопой на ежике!

Десятник выливал на мальчишек всю злость, что накопилась за эти дни, весь свой страх за них.