Ада, или Отрада

Затем ночь наполнилась грохотом старого, но все еще резвого геликоптера. Его старательно шаривший луч смог отыскать лишь темную голову Вана, которого выбросило из лодки, когда та шарахнулась от собственной внезапной тени, и который, взмывая на гребнях, продолжал выкрикивать имя утонувшей девушки среди черных, в пенистых прожилках, изрезанных ветром волн.

Прилагаю не требующее пояснений письмо; пожалуйста, прочти и, если оно не вызовет у тебя возражений, перешли его миссис Вайнлендер, адреса которой я не знаю. Тебя лично хочу заверить – хотя теперь это едва ли имеет значение, – что Люсетта моей любовницей никогда не была, на что в своем «отчете» о трагедии намекает тот грязный выродок, добраться до которого мне пока не удалось.

Мне сообщили, что в следующем месяце ты возвращаешься на Восток. Если до отъезда ты хотел бы со мной увидеться, скажи своей нынешней секретарше, чтобы она телефонировала мне в Кингстон.

Я хочу исправить и дополнить газетные репортажи о ее смерти, напечатанные здесь еще до моего прибытия. Мы не «путешествовали вдвоем». Мы сели на корабль в двух разных портах, и я не знал, что она находится на борту. Наши отношения остались прежними. Весь следующий день (4 июня) мы провели вместе, если не считать двух часов перед ужином. Мы лежали под солнцем, она наслаждалась свежим бризом и ярким рассолом бассейна. Она изо всех сил старалась казаться беззаботной, но я заметил, что с ней что-то не так. Приобретенную ею романтическую привязанность и ту безрассудную страсть, которую она пестовала все эти годы, невозможно было пресечь никакими доводами здравого смысла. Вдобавок ко всему на сцене появился некто, с кем она не могла соперничать. Чета Робинзонов, Роберт и Рейчель, которые, как я знаю, собирались послать тебе через моего отца письмо, были предпоследними людьми, говорившими с ней той ночью. Последним был бармен. Обеспокоенный ее состоянием, он последовал за ней на открытую палубу и стал свидетелем ее прыжка, которого не мог остановить.

Мне представляется неизбежным, что всякий, перенесший такую утрату, начинает дорожить каждой связанной с ней мелочью, каждой оборвавшейся тесемкой, каждой истрепавшейся каймой из непосредственного прошлого. Мы посмотрели вместе с ней бо́льшую часть картины «Замки в Испании» (или вроде того), и когда ее распутный злодей был направлен к последнему из них, я решил оставить Люсетту на попечение Робинзонов, присоединившихся к нам в корабельном кинозале.