Ада, или Отрада

Люсетта отшатнулась и заставила себя ответить отчетливо и надменно:

«Мистер Вин, мой кузен, заплатит вам завтра и вышибет ваши фальшивые зубы».

Шесть, семь, нет, больше, около десяти крутых ступенек наверх. Dix marches. Ноги, руки. Dimanche. Déjeuner sur l’herbe. Tout le monde pue. Ma belle-mère avale son râtelier. Sa petite chienne, после чрезмерных упражнений, дважды сглатывает и тихонько блюет розовым пудингом на пикниковую nappe. Après quoi она ковыляет прочь. Чортовы ступеньки.

Чтобы одолеть лестницу, ей пришлось обеими руками хвататься за поручни и подтягивать себя, как груз. Рывками, согнувшись, она тяжело и сосредоточенно, как калека, взошла наверх. Выбравшись на открытую палубу, она почувствовала напор черной ночи и подвижность своего случайного крова, который собиралась покинуть.

Небеса тоже были бесстрастны и темны, а ее тело, ее голову, и особенно эти чортовы штаны, облепившие ноги, казалось, пронизывал Oceanus Nox, n, o, x. При каждом шлепке и всплеске холодной дикой соли («Холодная Соленая») она вздымалась вместе с анисовой тошнотой, и все круче, хорошо, пусть крепче, коченели ее руки и шея. Когда она начала терять сознание, то сочла нужным сообщить веренице удаляющихся Люсетт – с тем, чтобы они без конца передавали это сообщение в регрессии обманчивого хрусталя, – что смерть представляет собой лишь более полный набор бесконечных фракций одиночества.

Вопреки нашим опасениям, она не видела, как вся жизнь пронеслась у нее перед глазами; красная резина ее любимой куклы так и осталась благополучно истлевать среди незабудок не поддающегося рассмотрению ручья; но она видела кое-какие мелочи, пока держалась на воде, как дилетант Тобаков, в кругу недолгой паники и милосердного онемения. Она увидела пару новых, отороченных беличьим мехом ночных туфелек, которые Бриджет забыла сунуть в чемодан; она увидела, как Ван промокнул губы, прежде чем ответить, а затем, все еще выдерживая паузу, бросил салфетку на стол, когда они оба встали; и она увидела, как девочка с длинными черными волосами быстро склонилась на ходу, чтобы хлопнуть в ладони над дакелем в полуразорванном цветочном венке.

С недалеко ушедшего корабля была спущена на воду ярко освещенная моторная лодка, в которой среди других мнимых спасателей находился Ван, инструктор по плаванию и Тоби в клеенчатом плаще с капюшоном. Но к тому времени накатило уже так много волн, и Люсетта слишком устала, чтобы еще немного подождать.