Ада, или Отрада

Что-то пробудило его от этого состояния мрачного оцепенения. Сперва он подумал, что виной тому предрассветная свежесть, но затем расслышал легкий скрип (крик в его путаном кошмаре) и, подняв голову, увидел тусклое свечение промеж кустов – там, где была дверь садовой кладовой, приоткрытая кем-то изнутри. Ада никогда не приходила сюда, не оговорив с ним заранее каждой детали их редких ночных свиданий. Он выбрался из гамака и крадучись подошел к освещенному проему двери. Перед ним возникла бледная дрожащая фигура Бланш. Она являла собой престранное зрелище: голорукая, в нижней юбке, один чулок на подвязке, другой спущен до лодыжки, босоногая, подмышки блестят от пота; она распускала волосы в жалком спектакле обольщения.

«C’est ma dernière nuit au château», тихо сказала она и перефразировала эту реплику на своем старомодно-причудливом английском, элегическом и напыщенном, как говорят только в старых забытых романах: «’Tis my last night with thee» («Ночь сия – моя последняя с тобой»).

«Твоя последняя ночь? Со мной? Что это значит?» – Он смотрел на нее с тем суеверным страхом и смущением, какой испытываешь, слушая бредовые или пьяные излияния души.

Впрочем, несмотря на свой безумный вид, Бланш мыслила совершенно здраво. Решение покинуть Ардис-Холл она приняла два-три дня назад. Она только что подсунула под дверь Madame письмо о своей отставке, присовокупив к нему замечания о поведении молодой госпожи. Через несколько часов она покинет усадьбу навсегда. Она полюбила его, он был ее «блажью и жаждой», она мечтала провести с ним несколько тайных минут.

Он вошел в кладовую и неспешно прикрыл за собой дверь. Медлительность объяснялась одной неудобосказуемой причиной. Бланш поставила фонарь на ступеньку стремянки и уже задрала повыше свою короткую нижнюю юбку. Сочувствие и учтивость с его стороны и небольшое содействие с ее могли бы, пожалуй, вызвать в нем тот порыв, который ожидался ею как должное и полнейшее отсутствие которого он тщательно скрывал под своим клетчатым покровом; но помимо страха подцепить какую-нибудь заразу (Бут намекал на кое-какие неприятности бедняжки), его тревожило нечто значительно более серьезное. Он отвел ее дерзкую руку и сел рядом с ней на скамью.

Стало быть, это она подложила записку в его карман?

Она самая. Она бы не смогла уехать, сознавая, что он останется одураченным, обманутым, оскорбленным.