Совдетство. Школьные окна

Но обитает наш Ястребиный Коготь, как я уже сказал, не в вигваме, а в подвале. До революции так прозябали все трудящиеся, теперь лишь отдельные могикане, стоящие в очереди на улучшение условий. Живет Колька с матерью, его отец работает где-то на Севере. Сначала мы думали, он полярник и дрейфует, как Папанин, на льдине. Позже выяснилось, он там не по своей воле, срок отбывает. Проболталась Козлова – ее мать работает в суде, что на улице Энгельса, напротив универмага. Когда это всплыло, Колька жутко переживал, долго ни с кем не разговаривал, а потом попросил звать его впредь Одиноким Бизоном, наверное, из-за того, что Верке Коротковой родители запретили с ним дружить. После этого случая в характере Винограда появилась какая-то ехидная мстительность. Насмешником он был всегда, но теперь стал невыносим, при каждой возможности старается поставить людей в неловкое положение, особенно девочек.

От Винограда уже рукой подать до общежития Маргаринового завода. Наша просторная комната на втором этаже, первая направо по коридору. Сейчас там никого: предки отъехали, а брат-вредитель на пятидневке и вернется он только завтра к вечеру. Как ни странно, я по нему уже соскучился, хотя он редкий пакостник. В последний раз Сашка тайком вытащил из моего портфеля дневник и поставил в графе «оценки» красным карандашом корявую двойку. Лиде пришлось объясняться с Ириной Анатольевной, та усмехнулась, зачеркнула подлую закорюку и написала: «Исправленному верить». А негодяя Тимофеич выпорол, выдернул ремень из брючных лямок, как Олеко Дундич шашку из ножен.

Вторую причину, по которой я пошел домой опасным путем, даже стыдно вспоминать! В начале Переведеновского переулка на углу дома, где в отдельной квартире живет Юлька Марков из 7 «А» (у него дед – бывший генерал), есть телефонная будка, и я решил проверить, добрались ли до нее советские луддиты. Оказалось, еще как добрались: трубки нет, вместо нее из алюминиевого тулова торчал, как свиной хвостик, обрывок провода, а диск с круглыми отверстиями для набора номера выломан. Надо будет в пятницу на уроке истории рассказать Марине Владимировне про это варварство!

Лично я всегда обращаюсь с социалистическим имуществом бережно, а по отношению к уличным телефонам позволял себе только одну вольность: звонил, бросая в прорезь не двухкопеечные монеты (жуткий дефицит!), а «пистоли» – это такие алюминиевые кружочки, отходы от штамповки.