Совдетство. Школьные окна

Водитель-оператор, одетый в засаленную спецовку, – мужик общительный, он постоянно подшучивает над своей профессией и зеваками.

– Ну что уставились? Ничего особенного. Вот на прошлой неделе в гофру Дерьмовочку засосало. То-то было дело!

– Какую Дерьмовочку? – открывает рот малец, шуток еще не понимающий.

– Русалочки такие, но только они не в море, а в нужниках живут…

– И что вы с ней сделали? – готов заплакать любознательный наивняк.

– Отпустил домой – в яму. Мы ж не звери какие-нибудь, советские люди…

Однажды родители улеглись, погасили свет и, думая, что я сплю, немного поскрипели кроватью, потом Лида поведала Тимофеичу удивительную историю, которую слышала своими ушами в райкоме, когда сдавала взносы. Случилось небывалое: все обитатели дома из шпал наотрез отказались голосовать на выборах. Когда явились агитаторы, двери им не открыли, но вышел безрукий ветеран Панюшкин в исподнем и объявил, что напрасно они стараются, шиш им, мол, а не 99 процентов явки, пусть проваливают в свой агитпункт. Хоть оклейте все стены и окна листовками с портретом кандидата в депутаты, никто к урнам близко не пойдет, пока нам тут не соорудят нормальный, человеческий клозет. Посланцы побежали докладывать в райком о ЧП. Там всполошились. Срыв выборов! Политическая диверсия! Паника…

– А чего паниковать-то? – сытым голосом спросил отец. – Один кандидат. Голосуй не голосуй, все равно выберут, никуда не денутся. Даже если десять домов откажутся.

– Как ты не понимаешь? Убери руку! Это же нарушение Конституции.

– Там написано: каждый гражданин имеет право избирать и быть избранным.

– Вот-вот… Право, а не обязанность. Эх ты, кулёма!

– А отчетность? Если люди отказываются голосовать, значит, они не доверяют советской власти… – Лида на всякий слушай перешла на шепот.

– Значит, плохо работает советская власть, устала, а люди нервничают… Пусть делает выводы!

– Дурак, что ли? Смотри на заводе такое не ляпни!

– Не учи ученого. Дальше-то что?

А дальше вот что: из райкома прибежал инструктор Короедов, ему тоже никто не открыл, снова вышел инвалид Панюшкин в исподнем и все повторил в точности, как было сказано агитаторам. Мол, даешь теплый клозет – и никаких выкрутасов.

– Вы понимаете, что творите? – вскипел Короедов. – Если это дойдет до горкома, от вас мокрое место останется.

– Не от нас, а от вас. Десять лет обещаете, а воз и ныне там. Сколько можно зимой задницы морозить?

– А райком-то здесь при чем? Обращайтесь в исполком.