Обольститель и куртизанка

— Вам нравятся женщины?

Разумеется, Оливия отнюдь не выглядела потрясенной. Она не поднялась бы до положения королевы куртизанок Лондона, если б не столкнулась с самыми изощренными проявлениями человеческих страстей. Должно быть, она испробовала все, что только возможно.

— Как любовницы? Нет.

— Вам не стоит бояться осуждения. Я так много повидал за годы путешествий, что в этом мире нет, пожалуй, ничего, что показалось бы мне противоестественным.

— Вы жили в доме лорда Перегрина.

Лицо Оливии застыло, стало непроницаемым. — И что с того?

Пожав плечами, Эрит вынул еще одну шпильку из ее волос.

— Я знаю, кто он, Оливия.

Куртизанка отшатнулась, обхватив себя руками. Еще один блестящий локон, тугой как серпантин, упал ей на плечо.

Эрит невозмутимо смерил ее взглядом.

— А также мужчина, которого влечет к своему полу. Оливия побелела как мел. Эрит впервые заметил, как на ее аристократическом носу проступили бледные веснушки. Должно быть, в детстве она была девчонкой-сорванцом с непослушными кудрями и сильным гибким телом.

— Вы бросаете Перри серьезное обвинение.

Эрит отметил, что Оливия не стала опровергать его слова.

— Я его ни в чем не обвиняю. Хочу лишь подчеркнуть, что, если вы испытываете влечение к женщинам, ваша связь с лордом Перегрином вполне объяснима.

— Я предпочитаю общество лорда Перегрина, потому что он добр и заботится обо мне. — Она не добавила «в отличие от вас, граф», но намек был весьма прозрачен. — А подробности вас не касаются, милорд.

— Я ваш официальный любовник. Разумеется, это меня касается.

— Официальный не значит настоящий, — огрызнулась Оливия. — Возможно, вы выбираете себе в любовницы самых известных куртизанок в городах, где бываете, потому что вам тоже есть что скрывать.

Эрит отрывисто хохотнул. Никто еще не осмеливался усомниться в его мужской состоятельности.

— Браво, Оливия, отличная попытка. Вам известно не хуже, чем мне, что мне нравятся женщины. А одна из них в особенности, несмотря на все ее шипы и колючки.

— Милорд, пожалуйста, обещайте, что не станете ни с кем делиться своими подозрениями.

Напряженная поза Оливии и звенящий голос выдавали нетерпение. — Я готова на все, чтобы защитить Перри. На все.

Лицо Эрита вспыхнуло от негодования.

— Я не собираюсь вас шантажировать, Оливия, — резко бросил он. — Я не стал бы прибегать к подобной низости, даже если бы желал силой сделать вас уступчивей, но мне это не нужно. Подойдите ко мне.