Обольститель и куртизанка

Наступило бесконечно долгое мгновение ожидания. А затем огромная черная волна поднялась и захлестнула ее. Оливия пронзительно закричала, когда тьма накрыла ее с головой.

Смутно, сквозь дрожащее марево наслаждения, она услышала хриплый протяжный стон Эрита, извергающего семя. Внутри ее разлилась горячая влага.

Темнота, слепящая, пугающая, стирающая все, завладела ею. Зажмурив глаза, Оливия почувствовала, как неумолимая сила уносит ее прочь. Стало темно, ужасно темно.

А затем темнота исчезла, хотя глаза оставались закрытыми. Словно в ночном небе ярко вспыхнули мириады звезд. Бесчисленное множество солнц осветило новый, удивительный мир.

Дрожа от пережитого наслаждения, Эрит тяжело повалился на постель. Звезды медленно померкли, и Оливия спустилась с небес на землю. Постепенно зрение и слух вернулись к ней.

Долгое время любовники лежали неподвижно. Опустошенный, обессиленный граф сжимал в объятиях куртизанку. Он доставил ей необычайно острую радость. Наслаждение, о котором она не могла даже мечтать.

Оливию переполняла нежность. Ее руки принялись гладить влажную от пота спину Эрита.

У него вырвался сдавленный возглас, напоминающий довольное рычание льва. Закрыв глаза, Эрит уткнулся головой в плечо Оливии, его влажные волосы приятно щекотали ей шею.

Утраченное чувство реальности медленно возвращалось к ней. В комнате стоял резкий запах пота и телесных соков. Оконные стекла звенели от ветра. В очаге трещал огонь. Крепко обняв Эрита, Оливия теснее прижала его к себе. Их тела были все еще сплетены.

Эрит поднял голову. Несколько долгих мгновений Оливия вглядывалась в его лицо, придирчиво изучая каждую черточку. Высокий прямой лоб, длинный нос, дерзкие темные брови. Его красивый рот был мягким и нежным. Серые глаза казались, как никогда, ясными, словно Оливия заглянула Джулиану в душу.

Эрит медленно наклонился и поцеловал ее в лоб. Этот нежный поцелуй после исступленной страсти поразил ее своей невинностью.

Но пережитая близость их тоже была невинной.

В глазах Эрита застыла глубокая печаль.

— Что же теперь с нами будет?

— Ничего, — отозвалась Оливия, не в силах скрыть горечь. — Что с нами может случиться?

Ее хриплый голос казался чужим. То был голос женщины, познавшей величайшее наслаждение и только что кричавшей во всю мощь своих легких.

Когда Эрит мягко отстранился, разомкнув объятия, Оливия ощутила пустоту, похожую на чувство потери. Граф с протяжным довольным вздохом растянулся на спине и, приподняв голову, посмотрел на Оливию сияющими глазами.