Обольститель и куртизанка

Выхватив алый шелковый халат, она накинула его на плечи, к огромному сожалению Эрита, и одним яростным движением завязала пояс на тонкой талии. Потом, рванув к себе другой халат, швырнула его графу. Халат упал на край кровати и соскользнул на пол.

Эрит удобнее устроился на подушках, губы его насмешливо изогнулись.

— Прикрыть меня не значит покончить с вопросами.

Глаза Оливии сердито сверкнули. Взгляд ее пробежался по лицу Эрита и остановился на обнаженной груди. Затем медленно двинулся вниз, туда, где восставший жезл обнаруживал явный интерес к ее персоне. Оливия резко выпрямилась, словно пробуждаясь ото сна.

— Прекрати выставлять себя напоказ. Ты перепугаешь горничных.

— Ты находишь мое тело привлекательным? — В голосе Эрита слышалось искреннее изумление и неподдельное любопытство.

— Боже, да ты тщеславный павлин, Эрит. — Гладкая оливковая кожа куртизанки покрылась румянцем, и на мгновение Оливия превратилась в юную девушку, застенчивую и ранимую. Такой она нравилась Эриту еще больше. У нее отняли невинность и радость жизни, но все же она нашла в себе мужество бороться.

Граф тихонько рассмеялся.

— Это означает «да».

Оливия бросила на него презрительный взгляд, хотя полные губы ее дрожали, сдерживая улыбку.

— Тебе нет нужды напрашиваться на комплименты.

— Я вымаливаю похвалу у тебя, Оливия. — Нагнувшись, Эрит подхватил с пола черный шелковый халат и набросил на плечи. Он нарочно оставил халат распахнутым, ему хотелось подразнить Оливию. Ведь ее нагота мучила его.

— Ну, хорошо, я нахожу твою внешность привлекательной. — Она говорила строго, точно аптекарь, отмеряющий целебный порошок в пузырек.

Эрит коротко хохотнул.

— Спасибо. — Он отважился протянуть руку к Оливии — даже этот невинный жест мог ее спугнуть.

Она посмотрела на его руку, потом перевела взгляд на лицо. В топазовых глазах ее застыла настороженность. Ей удалось подавить слезы, побороть приступ отчаяния, но Эрит знал: несмотря на колкий, язвительный тон, ее спокойствие хрупко, как раскаленное стекло.

— Посиди со мной, — тихо произнес он. В его голосе слышалось искреннее участие.

Нерешительно, словно не зная, остаться или сбежать, Оливия оперлась на его руку и осторожно присела на край кровати. Эрит никогда ни одну женщину не желал так сильно. Но не желание, а другое чувство заставляло его трепетать, восторженно замирая рядом с ней, будто он мальчишка, впервые познавший любовь. Это была надежда.

Эрит привлек Оливию к себе. К его удивлению и радости, она не сопротивлялась.