Трогать нельзя

Напрыгнет сзади на шею, засмеется, скажет, что пошутила, что это все ерунда, и конечно, всего она со мной хочет! И семью, и детей, и наше общее будущее. И меня в своей жизни.

А я поверю. Знаю, что поверю. Сразу же.

Но Татка не двигается с места.

Я захожу в ванную, смотрю в зеркало на всклокоченного бородатого мужика с воспаленными красными глазами.

Ну чего, Боец, чего делать будешь, а?

Рычать, как обычно, зубами вцепляться в желанную добычу, рычать: «Мое, не отдам, не отпущу»?

Так?

Это же так привычно. Это же то, что ты обычно в таких ситуациях и делаешь.

И это то, что тебя спасало. Упертость, умение вцепиться и, сжав зубы, не отпускать. Искать способы достижения нужных тебе результатов.

Ты это лучше всего умеешь.

Сейчас я выйду из ванной, посмотрю на свою главную в жизни добычу, завалю ее сначала на кухонный стол, потом на кровать, а потом на все поверхности в квартире. Буду трахать до тех пор, пока из головы вся дурь не выбьется. Пока ноги сводить не сможет.

А потом — на плечо и в загс. По пути истребив все таблетки эти говенные.

Надо прикинуть, кому позвонить, чтоб дали команду быстро расписать…

Я умываюсь, смотрю опять на себя. Глаза бешеные, взгляд дурной.

То, что надо, Боец.

Вперед.

Татка. Почему я ушла в первый раз.

— Тата, ты чего задумалась?

Голос Вано звучит резко. Я вздрагиваю, поворачиваюсь, улыбаюсь на автомате. За месяц жизни в Москве я научилась так улыбаться. Широко и бессмысленно.

Улыбка у меня красивая, а потому все этим и удовлетворяются. В душу не лезут. И то хорошо.

— Ну-ка глянь сюда, — он поднимает смартфон, пишет сториз, показательно обнимает меня:

— Татка-конфетка, сладкая!

И, прежде чем я успеваю среагировать, широко лижет мне щеку от скулы до виска.

Фу! Противно!

Я вырываюсь, луплю его по наглой татуированной физиономии. Но ему, естественно, как с гуся вода, ржет, отскакивает, грузит видео в инсту.

— Чего ты? Глянь, как круто вышло! Давай и себе грузи!

— Да делать мне больше нехер, — бурчу я и обхожу его предусмотрительно подальше, а то мало ли, с придурка станется напрыгнуть опять.

Злиться на него не могу.

Вано совершенно безобиден. Огромный, невозможно брутальный со всеми этими татуировками, агрессивной стрижкой, модной бородой. Красавчик. Гей.

Об этом прекрасно знают все и на площадке, и за ее пределами. Кроме зрителей шоу, конечно же. Те искренне уверены, что молодое дарование Вано, читающее, как Эминем, триста слов в минуту — брутальный самец-натурал.