Трогать нельзя

И не выпускал из квартиры и постели хрен знает, сколько времени.

Его тоже можно понять. Перенервничал.

Касался меня все время, смотрел, гладил. Любил.

Так сладко!

Самая лучшая наша ночь. Которая даже не ночь. И которая закончилась так резко. Так неправильно.

Дурацким недоразговором, в котором я попыталась что-то сказать и не смогла. И он тоже.

У него глаза такие были… Когда таблетки в сумочке нашел. Бешеные глаза. Дикие. И как сдержался только?

После тяжелого утреннего разговора, он ушел в ванную.

А, когда вышел…

У меня до сих пор складывается ощущение, что его там подменили. Или, может, он съел какое-то лекарство, успокаивающее? Вправляющее мозг?

Не знаю.

Я ждала всего: крика, напряжения, принуждения даже. Все же своего братика сводного я знаю неплохо.

Это он меня все несмышленой дурочкой считает. А я-то вижу. Все вижу.

И то, как он смотрит на меня, и то, как его ноздри подрагивают, когда я рядом.

И то, как он сдержать себя не может, все время старается прикасаться. Трогать. Обнимать. Целовать. А, если этого не удается, то хотя бы держать меня в зоне видимости.

Я уже давно просекла и про следилку в телефоне, и про его постоянный контроль.

И не то, чтоб мне это нравилось. Просто как-то по-другому не представлялось.

Не с ним.

Я его любила. И люблю. И, на самом деле, готова мириться практически со всеми его загонами. Тем более, что в любом случае его можно продавить на то, что мне нужно.

И я продавливала.

После того, как получила в свое распоряжение еще один аргумент — секс, то продавливать стало легче.

И приятнее.

Серега думает, правда думает, что все решил он. Что это он в итоге настоял на близости. Что это он за мной гонялся.

Нет, братик.

Все я решила.

Все.

Если б я не пришла тогда к тебе ночью, да, немного выпившая для храбрости…

Потом я, правда, лажанула.

Я вспоминаю наш с ним первый раз, который не получился. Свой первый с ним яркий оргазм, с ног сшибающий.

Я готова была его ждать. Столько ждала, да боже мой! Это же пустяки, такая смешная задержка! Когда он уже практически мой! Не практически! Мой! Это понимание наполняло меня дикой, какой-то животной радостью, и в то же время спокойствием.

И потому восприняла его внезапный уход совершенно нормально.

Он — деловой человек. У него форс-мажор. Это в порядке вещей. Мужчина решает свои мужские дела, а потом возвращается домой, где его ждет его женщина. Папа тоже вот так вот уходил в большой мир, к каким-то своим сложным мужским проблемам. А мама ждала его.