Ребенок (не) от бывшего мужа

Ее мягкий голос и нежные руки всегда могли убаюкать меня, — неожиданно выдал Максим. Последнее подобное откровение было в тот день, когда мы гуляли по торговому центру всей семьей. Хотя, даже тогда Макс не делился столь личными вещами.

Честно признаться, я совершенно не ожидала ничего подобного.

— Ты скучаешь по ней? — осмелившись, задала я свой вопрос.

— Да, — честно ответил мой собеседник. — Но, как ты верно заметила вчера, никто не может меня вынести. Даже она. Даже ее любви не хватило, чтобы затмить мои поступки.

Я растерялась, не зная, что отвечать.

— А ты пробовал с ней поговорить? — неожиданно начала я. Впрочем, еще более неожиданным стало то, что я начала медленно, почти невесомо водить рукой по рыжей гриве. — Объяснить, что тебя сподвигло на те поступки, что ей не пришлись по душе? Сказать, что ты чувствуешь?

— Нет. Да и не за чем. Каждый все сам решает для себя, а слова… сколько их не лей, они ничего не дают. Она считает, что я виноват в смерти деда.

В том, что я оттолкнул своих братьев. Но больше всего она не может простить мне того, что я отказался от своей дочери и ее внучки. Ее долгожданной первой внучки.

— Ты… — Я слышала эти россказни, но Макс никогда мне в них не признавался вот так, в открытую, хоть я и догадывалась, что все сказанное за его спиной правда. — Речь о Мие?

— Я не видел ее много лет. В последний раз держал на руках, когда она была чуть старше Милы, — продолжил Орлов.

Я не стала спрашивать Макса о том, жалеет ли он о том, что дочери нет рядом с ним.

О том, хотел бы он ее увидеть?

И без того было ясно, что, да, жалеет, и да, очень хочет.

Но, к сожалению, не может.

Я не нашла слов утешения, хотя мне хотелось донести до Макса всю степень моего сочувствия ему. Не знаю, почему, но стоило мне только услышать эти грустные нотки в его голосе или, того хуже, увидеть их во взгляде зеленых глаз, как тоска накрывала меня с головой.

Я сопереживала Орлову.

Но я не придумала, что сказать, поэтому мне не оставалось ничего, кроме как слегка нагнувшись, оставить едва заметный поцелуй на его виске.

— Все и всегда можно исправить, — прошептала я, заметив, как Максим тяжело вздыхает и прикрывает глаза. — Главное верить и не опускать руки. Стучаться до тех пор, пока тебе не откроют. Не сдаваться. Никогда. Люди могут удивить, и они могут оказаться добрее и лучше, чем ты думал о них прежде, — прошептала я свои мысли.