Ребенок (не) от бывшего мужа

Он больше ничего не сказал, а через пару минут, выровнявшееся и ставшее глубоким дыхание сказало мне о том, что он заснул у меня на коленях.

Между нами снова воцарился мир. На целое утро постоянные весы в наших отношениях замерли где-то посередине, и я сглупила, снова решив, что может что-то получится.

Что я могу на что-то претендовать.

На роль, если не спутницы и матери ребенка Максима, то хотя бы на роль друга.

Правда, в этот раз я зашла далеко. Действительно слишком далеко.

А ведь как все хорошо начиналось…

— Мир перевернулся, в лесу кто-то помер!

— Очень смешно, женщина, — улыбнулся Орлов.

Не поверите, за каким занятием я его застукала в семь утра. Мало того, что он встал спозаранку, повозился с Милой, так еще и на кухню отправился. А зачем? Правильно, чтобы приготовить завтрак.

— Погоди-ка, а разве твое эго не покончит с собой, пока ты жаришь омлет?

— Аня, — усмехнулся он, пригрозив мне пальцем.

— Но разве его королевское высочество может зайти на кухню? Разве от плиты тебя не должно отбросить как нечистую силу от святого места? Разве…

— Сколько сарказма, и все в одном человеке, — хмыкнул Орлов, покачав головой.

— Даже не знал, что у тебя такой острый язычок!

Тихое, мирное утро. Такое, будто бы мы много лет вместе и между нами царит настоящая идиллия.

Диаметральная противоположность того Макса, который изводил меня последний месяц.

— Тебе точно не нужна моя помощь? — я села за стол, наблюдая за действиями мужчины.

— Нет, я могу справиться с яичницей и беконом! — оскорбленно выдал Макс, бросая на меня беглый взгляд.

— Милая пижамка, — он усмехнулся, подмечая морских котиков на моем одеянии.

— Ага, смейся-смейся, Тор! — припомнила я ему носки.

Завтрак оказался ужасным. В смысле, сама-то беседа была забавной и шуточной, так, словно мы знали друг друга целую вечность и ладили между собой, но вот еда…

— Это же скорлупа, Максим… — Я повернулась к севшему рядом Орлову и бросила на него взгляд, мол, ты чего, нормально это?

— Что? Где? Какая скорлупа? — Орлов сделал вид, что не понимает, о чем я говорю.

— Ну, вот же… — я ткнула вилкой маленькие обломки того, что когда-то покрывало яйцо.

— Нет ее там, что ты выдумываешь?! — возмущенно произнес Орлов.

— А бекон ты пережарил, смотри, от него же ничего не осталось…

Ой, зря я это. Надо было похвалить, похвалить надо было!

— То есть… — Я замялась, пытаясь на ходу, как сейчас было модно выражаться, переобуться.