Самоходка по прозвищу «Сука». Прямой наводкой по врагу!

– Ну а ты? Согласилися?

– Что я? – пожал плечами Чурюмов. – Ты ведь знаешь приказ Верховного. Тех, кто в бронетанковых войсках воевали, туда же и возвращать.

– Захар, ты меня трусом не считаешь?

– Брось, Пашка. Ты – молодец, дрался как надо. Тебе вроде медаль обещали.

– Черт с ней, с медалью. Но как вспомню всех ребят сгоревших, сердце сжимается. Штуку эффективную придумали, ничего не скажешь. Орудие на гусеницах. Легкое, проходимое, фрицам жару мы давали. Но о нас кто-нибудь подумал? За пару недель полк целиком накрылся.

Из хорошего пулемета в борт очередь врежут – и прощай мама.

– А где на войне хорошо? – усмехнулся Чурюмов.

– Просись в танковый полк. Ты же на «тридцатьчетверке» воевал.

– Хрен редьки не слаще. Думаешь, если у той гробины броня потолще, так и жизнь там дольше? На «тридцатьчетверках» в сорок втором войну пытались выиграть, тысячами на прорыв бросали. И где они? Побили, пожгли их немцы своими хитрыми снарядами. Ржавеют коробочки в степи, или на переплавку уволокли.

– Захар, разнылись мы что-то с тобой, – с усилием улыбнулся Карелин.

 – Чего смерть кликать? Она сама нас, когда надо, найдет.

– Вот именно. У каждого своя судьба. Пойду к Тюлькову Мужик он рассудительный, и другие ребята там остались. Среди своих легче. Может, и про тебя, Пашка, напомнить? Он спрашивал, жив ты или нет, возьмет наверняка.

– Паше некуда торопиться, – вмешалась Катя. – У него еще ожоги не зажили. Лучше выпьем на дорожку.

Принесла в пузырьке еще спирта, кое-что из закуски. С часок посидели.

Старшина кинулся было поискать еще выпивки, но нетерпеливо сигналила машина, собирая выписавшихся бойцов.

На том и попрощались. А Паша успел шепнуть Захару Чурюмову:

– Шлите на меня запрос. Только не сразу, дайте еще хоть немного с Катюшкой вместе побыть.

А старшина нашел где-то самогона. Выпив, загибал пальцы, перечисляя сгинувшую на фронте родню:

– Младший брат под Демянском пропал, второй братан в пехоте воюет, а сколько они там живут? Как и я, дважды ранен. Двоюродные братья кто погиб, кто без вести пропал.

Вот ведь паскудство какое…

Катя, судя по всему, тянула время. О чем-то договаривалась с врачами. Павла пока не трогали. Плохо гнулась и кровоточила нога. Вытащили из спины еще два осколка, раны понемногу заживали.

В спецчасти госпиталя уже лежал запрос на лейтенанта Карелина, с ходатайством направить его после выздоровления в распоряжение такого-то механизированного корпуса для дальнейшего прохождения службы.

Пришло письмо от матери.