Самоходка по прозвищу «Сука». Прямой наводкой по врагу!

Жена далеко, а молодая девка под боком. Надоели его красивые слова и заверения в чувствах.

– Может, хватит одно и то же молотить, – не церемонясь, однажды перебила культурного капитана. – Приспичило, уболтал дурочку и соловьем разливается.

– Ну зачем так, Катюша, – театральным голосом выражал тот свою обиду.

А Катя укалывала еще больнее, не на шутку поддевая его образованность:

– Красиво ты говоришь, а полтора года от войны бегаешь. Нос морщишь от мальчишек в заштопанных кальсонах, а сам фашиста близко не видел. А может, видел, да убежал с перепугу.

Капитан обижался, но расставаться не хотел. Катя сама ему поворот дала:

– Иди выписывайся в свой штаб. На полгода вперед уже подлечился. Там тебе не хуже будет, и подстилок в штабах хватает.

С Пашей совсем по-другому. Любовь не любовь, бог ее разберет, но друг без друга и дня пробыть не могли.

А дни летели быстро. И хотя долго заживали осколочные рваные раны, еще дольше и тяжелее затягивались ожоги, но придет день, объявит комиссия – все, выздоровел парень, шагай на сборный пункт.

В жаркий солнечный день выписали Захара Чурюмова. Пришел попрощаться. Виделись с Карелиным не слишком часто – госпитали находились в трех километрах друг от друга. Катя принесла спирта, выпили на полянке за удачу.

Чурюмов старался казаться бодрым, но чувствовалось, что он напряжен. Вроде успокоился, уже не выкидывал фокусов. Возможно, последствия контузии прошли.

– Захар, держись веселей, – не выдержал Павел. – Куда от нее, от войны, денешься? Следом и я за тобой пойду.

– Доживу ли до встречи…

От Захара узнал о судьбе их командира полка Петра Петровича Цимбала. Осколки при взрыве пролетели мимо, и переломов не получил, но обгорел в бензиновом пламени крепко. Лицо огонь начисто сожрал. Лечился в специальном госпитале для сильно обгорелых. Встреч с сослуживцами не искал. Говорил так:

– Если оклемаюсь, увидимся на фронте. А здесь ни к чему на урода глаза пялить.

А врачам обещал твердо:

– Не выпишите в строй – застрелюсь. В цирк работать не пойду.

По слухам, снова просился в свой прежний самоходно-артиллерийский полк СУ-76, который после боев под Харьковом потерял две трети личного состава и почти все машины.

– Отказали ему, – рассказывал Чурюмов. – Куда-то в другое место направили. Майор Тюльков к тому времени заново полк сформировал, не захотели обижать старика. Так что полком СУ-76 Борис Прокофьевич Тюльков теперь командует. Меня к себе звал. Бумагу в госпиталь прислал.