В начале пути

Тут же прозвучало сразу несколько выстрелов, пули, с тупым чавканьем входя в тело зверя, каждый раз заставляли его вздрагивать. Но умирающий лесной гигант, словно и не замечая этого, смотрел своим угасающим взором в глаза Петра, в которых уже не было страха. Не было в них ни торжества, ни злости, а только безграничная усталость.

Ушаков обернулся к двери, сразу узнав вошедшего. Одет просто – легкий полушубок, треух, свободные порты, заправленные в сапоги. Такая одежда лучше подходит для российской зимы, не то что иноземное платье.

Но главное – это все же удобство, что, учитывая род деятельности вошедшего, было важнее.

– В государя стреляли, – окинув быстрым взглядом помещение и убедившись, что посторонних здесь нет, коротко доложил вошедший.

– Говори, твою налево! – встревоженно выпалил Ушаков.

– Промазали. Но никто ничего не заметил. Немудрено в той кутерьме.

– Ты уверен, Алексей? – уже взяв себя в руки, деловито поинтересовался Ушаков.

– Точнее и быть не может.

– Подняли мишку из берлоги. Матерый оказался.

С ходу двоих в снег повалил, тех, что с рогатиной были. И чего они вдвоем той лесиной зверя тормошили? Ну да чего теперь-то… Стрельнули в зверя пару раз, ранили и лишь разозлили. Один из гвардейцев бросился с голыми руками против зверя и стал с ним бороться. Остальные поодаль были, чтобы императору не мешать. Словом, пока приблизились, Петр Алексеевич из пистолей того зверюгу завалил. А тут и остальные подоспели и ну палить по мишке. С дюжину дырок понаделали.

– Один из преображенцев стрелял в Петра Алексеевича.

Я след от пули нашел в стволе дерева, которое аккурат позади и чуть сбоку от государя было. С той стороны, откуда пуля прилетела, больше дюжины гвардейцев находилось. Но, думаю, если взять в оборот…

– Экий ты быстрый, – усмехнулся Ушаков. – Оно и случайно могло… Если пуля рикошетом пошла или прицел плохо взят был. Сам знаешь, какие стрелки в армии. Всех по себе-то не меряй.

Савина Алексея, двадцатипятилетнего парня, Ушаков знал уже семь лет. Тот еще в восемнадцатилетнем возрасте попал в его поле зрения.

Развитой, далеко не глупый, владеющий тремя языками, обладающий бойцовским характером, а главное – особым складом ума, как нельзя лучше подходил на должность экспедитора Тайной канцелярии.

За три года, пока еще существовала Тайная канцелярия, Савин успел распутать несколько весьма заковыристых дел. Сойтись в схватке с масонами и выйти победителем. Не со всей организацией, разумеется, а только с одним из ее шпионов.