В начале пути

Что-то в последнее время частенько вот так вот случается. Остановившись посреди комнаты, молодой император глубоко вдохнул и шумно выдохнул. Порой это помогало унять не ко времени разгорячившуюся кровь. Но зато после этого голова становилась ясной и светлой.

Медикус смотрит на него откровенно испуганно. Оно и понятно, хуже нет, чем находиться при коронованных особах, склонных к перемене настроения. Причем так часто поминаемая его земляками дикая Московия тут вовсе ни при чем. Это относится к абсолютно любому монарху, разумеется, если он в силе, а не безвольная марионетка.

Юный Петр долгое время как раз марионеткой и являлся. Но в последнее время…

– Здравия тебе, Иван Лаврентьевич, – быстро успокоившись, произнес Петр, чем вверг Блюментроста в шок.

Немец, пятидесяти четырех лет от роду, лейб-медик, оказавшийся в данной должности еще в бытность Петра Великого, Иван Лаврентьевич Блюментрост имел полное право выражать свое удивление. Он уже и забыл, когда в последний раз слышал свое имя от окружающих. Холопы, те все больше барином или благородием величают.

Высокопоставленные чины и офицеры, а с иными, как Петр заболел, он и не общался, только медикусом и поминали. Он вообще сомневался, что среди эскорта его величества есть хоть один человек, знающий его имя. И тут услышать такое от императора!

– Сдрафстфуйте, фаше феличестфо, – все же нашелся Блюментрост с ответом.

– Что, удивлен, что я твое имечко ведаю? – не без довольства поинтересовался Петр.

– Приснаться, да, фаше феличестфо.

– Ну и зря.

Помнится, полгода назад, когда я простыл, тебя так величал другой медикус, Франц, вот только отчество его никто не называл.

– Фы хотите скасать, что сапомнили мое имя с тех пор? У фас просто феноменальная память.

– Это еще что, я так могу удивлять, что только держись. Ладно о том. Как Михаил?

Удивились этому все, но исполосованный когтями медведя гвардеец не только не отдал Богу душу, но даже сумел выдержать обратную дорогу до села. Здесь его передали в многоопытные руки медика, тут же начавшего над ним колдовать.

По счастью, больше пострадавших не было, остальные отделались только ушибами, синяками и испугом.

– Состояние тяжелое, фаше феличестфо.

– Не-эт, он сейчас спит. Сон, покой и регулярные смены пофясок – это для него перфейшее лечение. Более сделать ничего нефосможно. Но он имеет сильный тело, будем надеяться, что фсе обойдется.

– Ты лечи его, Иван Лаврентьевич. Лечи крепко. Он мне жизнь спас.

– Я слышал несколько иное. Это фы ему жиснь спасать.