Игра на одевание

У Шекспира Шут так и говорит о себе: «Я злой дурак – и в знак того ношу колпак».

Анна Игоревна взволнованно заходила по комнате.

– Есть еще кое-что. Прототипом шекспировского Шута считается Том Скелтон, средневековый шут-маньяк, служивший крупному феодалу Пеннингтону. Лев Иванович, когда вы приходили ко мне в университет, у вас была фотография Вороновой на фоне английского замка Манкастер. Он является родовым поместьем Пеннингтонов с 1208 года.

– Хорошо, она была там как туристка, – вмешался Брадвин, – допустим. Но, видит бог, этот пазл слишком большой. И мы как-то совсем далеко ушли от каламбуров.

Миль торжествующе улыбнулась:

– Нет. Наливайте чай. Расскажу вам одну историю.

Мужчины переглянулись, но послушались.

– История гласит, что у одного из видных представителей клана – сэра Алана Пеннингтона – была отчаянная и смелая незамужняя дочь Хелвайз, которая ночами переодевалась простолюдинкой и сбегала на танцы в соседнюю деревню. Так она влюбилась в местного плотника – простоватого и доброго юношу, который, конечно, ответил тем же. Нежность Хелвайз к нему была столь сильна, что она отвергла ухаживания и богатого соседа-рыцаря, и местного оторвяги Уитбека по прозвищу Дикий Уил. Тот посвятил товарища по несчастью в тайну похождений девушки, и рыцарь отправился искать справедливости к ее могущественному отцу. Разобраться с плотником Алан Пеннингтон поручил как раз своему шуту. Том Скелтон отправился в деревенский кабак и, пообещав помочь ему сбежать с возлюбленной, подпоил юношу так, что тот не мог стоять. «Добрый» Том заботливо вызвался проводить его, а в мастерской пустил в ход плотничьи инструменты и отрубил парню голову. О том, кто совершил преступление, вскоре узнали все, ведь Том шутил, что плотник потерял голову от любви.

Гуров сделал глоток чая:

– Очень интересно, – согласился Брадвин. – Анна Игоревна, вы прекрасный рассказчик. Сожалею, что пропустил лекцию. – Он поклонился. – Коллеги, дело за нами! Где нам этого Остряка искать?

– В сказке, – улыбнулся Гуров.

– Еще один шутник на мою голову! – Брадвин хлопнул себя ладонью по бедру.

– Я про этого Сказочника, о котором говорила мать Сосновской, – объяснил Гуров. – Анна Игоревна, посмотрите на его стихи.

Миль прочла тексты на протянутых листах:

– Языковая игра, шут, невеста, Харон… В целом все сходится. Только как-то путано и совсем эклектично.

– Он состоит на учете в психдиспансере. – Гуров открыл документ на компьютере. – Вот медкарта. И лицо. Тот же человек.