Игра на одевание

В ржавой бочке для дождевой воды у входа плавали опавшие листья, у крыльца лежал втоптанный в грязь башмак. Юдин прочел горделивую надпись над низкой, заклеенной выцветшей клеенкой дверью:

– Творческий кластер «Харон».

– Чего надо-то? – лениво крикнул им пузатый, отечный детина, куривший у большого деревянного дома, нижняя часть которого была переделана в обувную мастерскую, расположившегося вдоль дороги.

– Мы костюмы хотели взять, – беззаботно откликнулся Брадвин. – Для школьной постановки Шекспира.

– Че-то не похожи вы на школьных учителей. – В голосе толстяка слышался презрительный скепсис.

– Мы родители. А ты кто будешь? – прорычал Гуров.

– Да я хозяин хибары, – залебезил детина. – Квартирант-то дома мой. Да вы заходите. – Он достал из трико ключи. – Он спит, поди. Но че ж ждать? На диванчике время скоротать можно. В ногах правды нет.

– И то правда! – обрадовался Брадвин, нащупав под пальто табельный пистолет.

В тесном, как гроб, предбаннике действительно стоял диванчик, и, убедившись, что гостеприимный хозяин ушел, мужчины дружно встали и, держа оружие наготове, двинулись вглубь дома. Юдин медленно вошел в спальню, Брадвин – в кухню, Гуров – в мастерскую.

Спальня почти равнялась полуторной детской кровати с продавленным матрасом и пахнущей кошкой застиранной простыней. На спинке видавшего виды стула с протертым до дыры с книгу сиденьем висела добротная, старая косуха. На полу стояли банки из-под помидоров в собственном соку. В каждой, как в лампаде, горела церковная свеча.

Илья попытался представить себя молящимся, чтобы понять, где установленный перед этими смиренными знаками преданности и веры находился иконостас. Его взгляд упал на настенный коврик, на котором гордый шварцвальдский олень сторожил стадо своих пьющих из ручья олених на фоне густо-синего неба.

Плюшевый ворс на широкой шее был слегка примят, другого цвета, потемнее. Юдин поднял ковер и под ним увидел то, чего не хотел знать. На фоне выцветших обоев на стенах висят фото изувеченных жертв Остряка и похищенные у них вещи. На помятый ударами манекен в углу надето бархатное платье нежно-голубого цвета, которое было на Саше в кофейне Coffee 3.

Из оцепенения перед этим святилищем его вывел свист чайника в кухне. Находившийся там Брадвин, напротив, не обратил на него внимания. Он осторожно подкрадывался к едва колыхавшейся занавеске. Резко отодвинув ее, он обнаружил там кладовку.