Игра на одевание

Теперь задолженности вот, а в деканате говорят, что неуважительная причина! Но я все наверстаю! Объявили ж уже, что этот Остряк так себе маньяк.

– Присоединяюсь к мнению жительниц нашего города, – вновь заговорила из студии Корсарова. – Анна Игоревна убедила нас в том, что человека, назвавшегося Остряком, надо перестать бояться и пора начинать жалеть. Интересно, хватит ли у него смелости написать нам в редакцию теперь?..

Видевшие эту передачу на телефонах Гуров и Брадвин одновременно подумали много запрещенных в эфире слов.

– Приеду в кабинет, фото всех, кто дал интервью, на доску с фотографиями жертв повешу. Чего зря время тянуть? – проворчал Брадвин.

– Кроме первой, – кивнул Гуров. – Немного не тот типаж.

– Да уж. Как и Корсарова. А жаль.

Служебная машина, в которой они ехали, поднималась по Алтынной горе к некогда прекрасным корпусам Областной клинической психиатрической больницы Святой Софии, выхлопотанным ее первым заведующим Самуилом Ивановичем Штейнбергом на призрение душевнобольных. У входа в административный корпус их встречал главный врач. Невысокий мужчина среднего телосложения, который носил дорогие очки, воплощал собой непоколебимое спокойствие и, казалось, видел людей насквозь.

– Олег Петрович Стаев, день добрый! – поспешил ему навстречу Брадвин. – Познакомьтесь: Лев Иванович Гуров, коллега из Москвы.

– Мы по поводу этой девушки, – перешел к делу сыщик и показал фото Ольги Вороновой. – Она приезжала в августе из Москвы.

– Пройдемте в мой кабинет.

Сидя в его кабинете, Брадвин листал список посетителей клиники за шестнадцатое августа, пока Гуров беседовал с врачом. Тот внимательно рассматривал фотографию:

– Красивая молодая женщина. У нас такие посетители редки. Публика в основном простая. Большинство сдают родственников в стационар, когда понимают, что больше не в состоянии тянуть эту лямку сами. Все это измученные, настрадавшиеся матери, сестры, бабушки, жены, дочери. Женская красота сбегает первой от таких забот.

– Как Воронова могла пройти к вам, если не знакома ни с одним из пациентов клиники?

– Видимо, назвалась чьей-то родственницей.

– Или договорилась с кем-то из персонала? – Голос Гурова стал жестким.

– Это исключено. Нашу медсестру недавно обвиняли в подобном. Был большой скандал. С тех пор контроль за сотрудниками еще ужесточили. И потом, – он показал глазами в угол потолка, – камеры для всеобщей безопасности у нас везде.

– Но записи так долго не хранятся, конечно?

– Конечно, – приветливо улыбнулся врач.