Игра на одевание

Ну правда же! Самайн, светильники Джека, – он показал готовую тыкву, – шифр непойманного серийного убийцы, Анина лекция – это бомба!

– Да? Ну, я не знаю… – Арина Юрьевна достала из чайной жестяной коробки в виде шкатулки на окне простую хозяйственную свечу и вставила ее в рыжий плод. – Сколько денег потрачено на эти приготовления! Ты бы видел, сколько у нас теперь сиреневой и ядовито-зеленой мастики, цветной посыпки в виде приведений, гробиков! Ненавижу уже этот праздник – видит бог!

Она налила гостю кофе и села рядом с ним. Волшебный запах выманил из коридора Миль.

– А кто вчера ходил по дому в костюме Дракулы? – Анна Игоревна, зевая, появилась на пороге. – Привет, Вань! Ты чего тут?

– За тобой зашел. – Он протянул ей свой кофе.

Миль отлила себе немного в кружку с надписью «Кровь для энергетического вампира» и безразлично спросила:

– Как на первом курсе, что ли? После всех этих лет?

– Какой уж тут секрет Полишинеля? Всегда.

– Не надоело, Фомин?

– Аня! – Арина Юрьевна принесла турку, чтобы долить Фомину кофе, и сердито вышла.

– Френд-зона давно стала моей зоной комфорта, Ань. Во-первых, это ты у нас с фамилией истребителя. – Фомин изобразил пике самолета печеньем. – А моего предка назвали в честь Фомы неверующего. Так что жди, пока я уверую. В смысле, до меня окончательно дойдет. Во-вторых, меня и здесь неплохо кормят.

Его голос был таким смиренным и твердым, что Анне стало стыдно за свою грубость, тем более что она адресовывалась матери с ее бестактностью, а не ему.

– Вань, извини меня, ладно?

– Если бы я на такое обижался, меня бы здесь давно не было. А так я знаю твою трикстерскую душу и верю, что однажды ты будешь предана мне, как Вера Муромцева Бунину. Будешь звать меня Яном. Мы поселимся на юге Франции у моря, в Грасе.

– А в обратной последовательности нельзя?

– Утром – стулья, вечером – Грас.

– А почему Яном, кстати? Он же Иван.

– Мало кофе ела, мать. Борис Успенский, «Слово о словах», первый курс. Имена Иоганн, Иван, Жан, Ян, Джованни – все тот же Иоанн, вид сбоку.

– Слушай, точно! А я и забыла совсем.

– Забудешь тут. Полицейские, трупы, прочая жуть… Я, как филолог, всегда знал, что моя жизнь подчиняется законам жанра. Но не ожидал, что это будет триллер.

– Я тоже. – Миль всхлипнула.

Фомин поднялся со стула – он оказался очень высоким, крепким – и обнял ее, прошептав на ухо: «Наконец-то».

– Мамочка, ты звезда! – послышался счастливый Сонин голос из комнаты.