Дверь на двушку

Потом Яра вдруг понимала, что это диван, допустим, из ИКЕА – компактный, трансформирующийся, немотивированно дорогой диван с плоскими подушками, возле которого она три месяца назад простояла больше часа, размышляя о том, что его можно сделать и самому, если понять, как он устроен.

Видела она и какой-то важный документ на получение квартиры, уже подписанный кем надо – только руку протяни. Документ был настолько реалистичен, что на нем была даже скрепляющая веревочка с печатью. Не удержавшись, Яра начала читать.

Чтение начиналось у нее всегда автоматически. Буквы, в первые мгновения лишенные смысла, выглядевшие как непрерывные «ыапрфыапашыд ууц лвоалвоы», мгновенно пришли в движение и обрели смысл.

Опасаясь, что может увлечься, а потом и начать получать эту где-то среди медуз затерянную квартиру, Яра дернула головой – и взгляд ее оторвался от букв с ощутимой болью, как примерзший детский язык отрывается от полозьев санок. Шаг за шагом Яра продвигалась вперед, переходя от одной медузы к другой, а их щупальца копались в ней как в чужом грязном белье, и каждое жадно искало, что ему ухватить.

Вонь втискивалась в легкие.

Некоторых медуз Яра проходила легко. Возле других застревала. Мозг не справлялся с видениями, которые были настолько реалистичны, что ребенок на руках казался ей тряпичной куклой, которую надо срочно бросить ближайшей медузе.

«Все равно он ненастоящий! Вон у него лицо нарисованное!» – думала Яра, но тотчас, спохватываясь, совершала рывок вперед.

– Э-э… нет, – бормотала она. – Врешь – не выйдет у вас! Вы можете укусить только за свое. Если чего-то в человеке нет, то его этим не зацепишь.

Медузы заинтересовались ее словами. Их щупальца перестали тянуться. Яре показалось, что она победила и получила передышку. Ее охватила гордость, что у нее такой четкий, структурный разум, которому открыто то, что скрыто от всех прочих.

Яра задохнулась, внезапно поняв, что ее дурачат. Будят в ней внутреннюю БаКлу – непогрешимую, правильную, всех обличающую, ведающую абсолютную правду.

Поощряли ее ораторствовать, потому что, ораторствуя, она опьянялась своей болтовней, глубже дышала и в легкие проникало больше вони. Яра попыталась сосчитать пальцы – и не смогла. Они были как щупальца. И ноги как щупальца. И было их очень много, не меньше восьми. И не то Яру испугало, что они теперь щупальца, а то, что она не знает, как на них ходят.