Заставь меня любить

Не могу не отметить ее как профессионала своего дела. Я пересматриваю фотографии и не могу нарадоваться, насколько все качественно выполнено.

— Завтра, — отвечаю я, присаживаясь за стол, и пробуя пасту. — Крис, она бесподобна. Не помню, чтоб ты готовила раньше.

Моя супруга ничего не отвечает, лишь загадочно улыбается. Она достает вилку и ныряет в контейнер с пастой, после чего закрывает глаза в наслаждении.

— Получилось почти как в ресторане, — говорит она. — Влад, я понимаю, мы должны развестись, иначе ты автоматически будешь являться отцом моего ребенка.

А лишние трудности не нужны ни тебе, ни мне.

— Уверена? Хотя если тебя даже брак не остановил, то в нем больше нет смысла, — говорю я, отправляя кусочек бекона в рот.

Остаток дня мы с Кристиной проводим вместе, беседуя по душам как старые товарищи. И я в очередной раз убеждаюсь, насколько сильно внешность может быть обманчива.

Утром следующего дня я просыпаюсь ни свет, ни заря. В предвкушении встречи со своей дочерью, я в любую свободную от работы минуту заглядываю в детский магазин.

Предупредить Есению о своем приезде не успеваю. Батарея на телефоне садится, поэтому еду на авось, надеясь, что моя девочка со своей мамой уже успели прилететь и отдохнуть после перелета.

Входная дверь в подъезд оказывается открыта, и уже через несколько мгновений я звоню в дверь, никак не ожидая увидеть на пороге того, с кем много лет назад Есения умотала в свою Канаду.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Ну, здоро́во! — с ехидной усмешкой произносит Дима.

— Здоро́во! — отвечаю я

— Зачем пожаловал? — с нажимом задает очередной вопрос.

— Я приехал к дочери, — коротко говорю я.

Через секунду я замечаю Есению. На девушке нет лица. Правую руку она держит около щеки, то и дело потирая ее. Я понимаю, что ничего хорошего только что не произошло, но в моих силах остановить то, что еще может произойти.

У меня срабатывает мгновенная реакция. Недолго думая, я ставлю игрушки для Сонечки на пол и хватаю за грудки обидчика Есении.

Трясу его со всей силы, чтобы он, наконец, понял, как делать нельзя.

— Какого черта? — рычу я, на что в ответ получаю лишь кривую улыбку, которая внезапно отражается на лице. — Если я еще хоть раз увижу подобное обращение, пеняй на себя. Ты меня понял?

— Эй, остынь, ясно? — Дима со всей силы отталкивает Влада от себя. Глаза Беркута в буквальном смысле наливаются кровью.