Ложь на крови

Небось надеялся на снисхождение. Активно пытался выгородить себя и в красках со всеми подробностями рассказывал о преступлениях других. Упомянул и своего незадачливого брата по несчастью, с которым ранее беседовал офицер. А уж когда парень спросил про Захарова, то чуть ли не распелся соловьем.

— Он к нам в конце зимы пришел, — охотно рассказывал Топилин. — Перевели его к нам других пленных агитировать, что шли под крылышко к немцам или к Власову.

— И как? Удачно?

— А то. Несколько человек с его подачи к Власову и ушли.

Я тогда даже приказ получил — не гонять Пашку на тяжелые работы, помогать ему и всякое такое.

— Сколько человек он сагитировал?

Допрашиваемый развел руками.

— Точно не скажу, но, может, с десяток или даже чуть больше. Я бы точно столько не сагитировал, не умею людей уговаривать.

— А как он их уговаривал?

— Ну, не нахрапом, конечно. Я пару раз, знаете ли, видел. Подойдет, поговорит, не важно о чем, и аккуратненько так подводит к этой теме.

— Так это же можно и на кулак нарваться.

— Запросто. Но Пашка как-то умудрялся подходить к тем, с кем можно было иметь дело. Понятно, что не со всеми.

— Откуда его в Поляны перевели, знаете?

— Мне один офицерик немецкий по пьяни разболтал, что Пашка в нескольких лагерях в рейхе поработал. Но исключительно с нашими, не со всякой немчурой, пшеками или лягушатниками. А до этого, говорят, он разведшколу немецкую прошел.

— Разведшколу? — переспросил Митьков. — Абверовскую, что ли?

— Наверно, черт их разберет, что у них там за разведшколы.

Вроде бы как там кадры готовил. Ну, там, диверсантов, радистов всяких. Чтобы в тыл забрасывать.

Насчет признаний пьяного немецкого офицера старший лейтенант сильно сомневался. Не из той публики этот Топилин, чтобы с ним немецкий офицер, пусть даже и под градусом, на такие темы беседы вел. Наверняка где-то краем уха что-то услышал, где-то свои же дружки-предатели рассказали, а где-то и додумал. Точнее, выдумал.

— Удивительно, как Захарову удалось избежать расправы в тот день, когда немцы оттуда сбежали, — заметил Михаил не без ехидства.

Топилин ничуть не смутился при этом напоминании.

— Я же говорю, Пашка все по-умному проворачивал. Он же не делал объявление на весь лагерь, мол, кто хочет служить немцам, пусть идут ко мне, все расскажу да покажу. Поэтому и не попался. Не то что мы с Лехой. Ну, Леха вообще болван редкостный. Наверно, поэтому ему и повезло, что насмерть не удавили.