Люди крепче стен

Вы можете назвать точное число русских, оставшихся на нашей стороне? — спросил Гонелл у капитана Хунтера, державшего позиции в юго-западной части форта.

Несколько часов назад его разведгруппа взяла пленного — старшего сержанта, воевавшего с октября сорок третьего года, — с его слов стало известно, что русские собираются взять «Виняры» к 23 февраля, к празднику Красной армии, сделав тем самым подарок Сталину, а потому на захват крепости не жалели ни снарядов, ни сил, отправляя на штурм вновь прибывшие части. Следующее утро будет решающим — советское командование предпримет усилие, чтобы построить через ров мост на крепких опорах, способный выдержать танки. А уж тяжелая техника без особого для себя ущерба в считаные часы расстреляет внутренний двор, уничтожит солдатские казармы. Планы русских следовало сорвать.

— Около шестидесяти человек. Они расположились около перекинутого моста.

— Есть ли у них пушки?

— Им удалось переправить четырнадцать полковых пушек.

— Однако… В пять часов утра мы начнем атаковать русских с двух сторон. Зенитные орудия капитана Хунтера начнут обстрел. После его завершения рота капитана Тишлера заходит с западной стороны. Ваша ударная сила — отделение пулеметчиков и взвод гранатометчиков. «Панцерфаустов» у нас достаточно?

— Так точно, господин генерал-майор, — энергично отозвался капитан.

Присутствующие всматривались в лицо коменданта, пытаясь уловить в нем хотя бы нечто похожее на сомнение в целесообразности обороны крепости. Но весь его вид, несмотря на усталость, выражал полнейшую уверенность в правильности отданных распоряжений. В том, что гарнизон продолжал сражаться, прекрасно осознавая, что обречен, во многом была заслуга коменданта города-крепости.

Чем труднее становилось положение гарнизона, тем деятельнее делался генерал-майор Гонелл. Одним своим появлением комендант заставлял подчиненных должным образом соблюдать дисциплину. Ему до всего было дело: он заботился о раненых, требовал, чтобы за ними был надлежащий уход; вникал в дела гарнизона; даже сейчас, когда не всякий раз можно было поесть, настаивал на том, чтобы солдаты получали горячее довольствие и имели возможность для кратковременного отдыха. Осознавал, что во многом успех боевых действий зависит от самочувствия личного состава и от количества мяса в их котелках.