Выстрел, который снес крышу

Рану он забинтовал наспех, кое-как. Затем вышел на балкон, взял раскладушку, через комнату, не без шума, вынес ее в прихожую. Вика даже не шевельнулась. Но этого Павлу показалось мало. Он склонился над ней, пристально наблюдая за лицом. Ресницы не дрожат, ноздри не шевелятся, а ведь запашок от него еще тот. Спала Вика. И теперь он мог заняться своими делами.

Торопов перестирал белье в машинке, искупался, перевязал рану, затем переоделся в белье мужа, которое отыскал в шкафу, и лег спать.

Знакомый мужской голос не ворвался в сон, а будто вполз в него.

Не открывая глаз, Павел усмехнулся. Это санитар Сергеев будит его. Вернее, так ему кажется, потому что голос этот родился в процессе перехода от сна к действительности, как хлопок в небесах, когда самолет перескакивает на сверхзвуковую скорость. На самом же деле он находится в квартире у Вики. И еще ему хочется есть… Интересно, приготовила она ему завтрак?

Открыв глаза, Павел вздрогнул. Перед ним с постной миной стоял Сергеев.

Сам он лежал на койке в знакомой больничной палате, а на столе в тарелке дымилась каша.

– Вставай, соня, – широко зевнув, сказал санитар. – Каша с пылу-жару… Молока вам даже не пожалели. Вкусно, говорят.

Павел смотрел на него с таким недоумением, что Сергеев разочарованно махнул рукой.

– Я думал, ты правда вчера в себя пришел. А ты такой же, как был. Не клоун я, и шариков у меня всего два, гы-гы…

Глумливо гоготнув, санитар вышел из палаты, плотно закрыв за собой дверь. Какое-то время Торопов потрясенно смотрел ему вслед.

Затем осмотрел себя. Больничная майка, трусы. Знакомая палата с зелеными стенами, изученная от и до гроздевидная трещина на потолке…

Все это уже было… И есть… И будет…

Павел расслабленно лег на спину, с безнадежным вздохом закрыл глаза. Не было балтийского побережья, не видел он заколотую нейролептиками Дарью, не охотились за ним киллеры, не выпытывал он правду в доме покойной Елены Корчиной, и горничная Вика ему привиделась.

Как был он больным на голову, так им и оставался. Этот вывод успокоил его. На душе вдруг стало легко и просто. Не убивал он киллеров, значит, не будет мучить его чувство вины, и покойники не станут являться к нему по ночам, чтобы мстить, ругая и проклиная. И Эльвиру не надо искать, и Дарью. И самому от правосудия бегать вовсе не обязательно…

А может, все-таки была Карьянка и ночи с Эльвирой, и безумные соседи… Подумав об этом, Павел вяло пожал плечами.