Шут и слово короля

— Надевай! — велел Граф, и мягче добавил, — доверься мне, мальчик, ты получишь удовольствие.

И Эдин прицепил меч к поясу.

— И если тебе покажется, что тебя принимают за кого-то — не беспокойся, — добавил граф тише, — все так и должно быть. И прошу тебя, никому не задавай вопросов. Задай их потом мне.

Граф остался на берегу, а Эдин поднялся на борт шнекки. Прямо у трапа его крепко взял за предплечье господин Эйри и тихо сказал:

— Милорд, когда подойдете к бургомистру, просто положите руку на рукоять меча и наклоните голову, и все, вы поняли?

— Да, сударь.

Но что…

— Идите, милорд. При необходимости я подскажу вам, что делать, слушайте меня. И поторопитесь, вас уже ждут.

Его ждут — еще того не легче!

Эдин подошел, поклонился, как рекомендовал господин Эйри.

Бургомистр с широкой золотой цепью на шее так же наклонил голову.

— Отчаливаем! — он махнул рукой.

Эдин скромно остановился в стороне и чуть позади, но господин Эйти подтолкнул его вперед, а сам стал рядом.

Гребцы налегли на весла, и украшенная множеством флагов шнекка не спеша пересекла гавань и вышла в открытое море.

Теперь Эдин видел корабли в белой пене парусов, их было много, не менее двух десятков.

— Когда на кораблях будут стрелять, салютуйте мечом, милорд, — тихо сказал господин Эйри.

Корабли проходили мимо, один за другим, и с каждого борта гремел пушечный залп. Кроме Эдина, лишь трое были опоясаны мечами, так что они вчетвером всякий раз приветственно вскидывали обнаженные клинки.

Наконец господин Эйри тихонько сказал:

— Это все, милорд.

Теперь можете просто смотреть и развлекаться.

А посмотреть было на что: корабли выстраивались в одну линию, в несколько линий, круто поворачивали, расходились веером и сходились опять. Это было сродни цирковому представлению. И теперь Эдин без труда мог себе представить, каково там сейчас гребцам и мачтовым матросам…

«…Ты попробовал жизнь моряка и знаешь, какова участь тех, кто не учился в морской школе…»

Понятно, что никогда не обойтись на корабле без людей, которые гребут и ставят паруса.

Капитану остается одно — хотя бы беречь тех, кому и так нелегко.

И еще, Эдин не раз пожалел, что не смотрит парад с башни — куда лучше было бы видно.

Когда сошли на берег, Граф в карете уже ждал. Спросил:

— О да, — ответил Эдин, — очень.

Вопросов задавать не стал.

К отъезду все было готово, и он вскоре уехал, на хорошей лошади и в сопровождении трех человек с гербом маркграфа на плащах. И для этих троих он опять был милордом.