Кровавый Рим. Книги 1-9

Так надо.

Ювентине ничего не оставалось, как повиноваться.

Она быстро завязала в узелок все, что у нее было, и накинула на плечи легкий плащ, подаренный ей Мемноном в Кайете.

Они молча вышли во двор и направились к воротам.

Вскоре Геродор подогнал туда двуколку, запряженную Адамантом, который громко фыркал и недовольно тряс головой.

Ювентина села в повозку и взяла вожжи, переданные ей Геродором.

Мемнон, отвязав коня от коновязи, сказал на прощанье виллику, который с растерянным видом стоял у ворот:

— Всего хорошего, Гиппий.

Я уверен, что мы расстаемся ненадолго. Возможно, очень скоро мы снова будем здесь.

Мемнон, Эватл и Геродор вскочили на коней и поскакали по лугу, озаренному бледным сиянием луны.

Ювентина, щелкнув вожжами по спине Адаманта, тронула следом за ними свою двуколку.

Они ехали неспешно, в полном молчании, чутко прислушиваясь. В этих местах тоже могли оказаться конные римские дозоры. Они занимались охотой за беглыми рабами, пробиравшимися в лагерь Минуция со стороны Самния и даже с правобережья, преодолевая вплавь Вултурн.

Примерно через час, обогнув с северо-востока гору Тифату, всадники и сопровождаемая ими двуколка остановились близ развалин старой крепости, разрушенной когда-то Ганнибалом.

— Здесь я вас покину, — сказал Мемнон. — Я возвращаюсь в лагерь. Еще раз напоминаю вам, — обратился он к Геродору и Эватлу. — Вы должны остановиться и ждать меня на первом же постоялом дворе у дороги в Ателлу…

— Не беспокойся. Эватл и я хорошо знаем этот заезжий двор, — ответил Геродор.

 — Жаль только, что мы не знаем о цели нашей поездки, — добавил он.

— Ваша цель оберегать Ювентину. Я очень надеюсь на вас, друзья мои.

Потом он наклонился к Ювентине и тихо сказал ей:

— До встречи, любимая.

Оставив на ее губах поцелуй и боль в сердце, Мемнон ускакал в темноту ночи.

Ювентина, Геродор и Эватл двинулись дальше по дороге, уходившей к востоку от Тифатской горы в направлении Калатии.

Книга сделана специально для библиотеки Либрусек.

По прибытии в Капую Гнея Клептия с его когортой претор Лукулл решил больше не медлить.

Все рекомендации своего мудрого и опытного шурина он выполнил.

«Теперь у Метелла не будет причин в чем-либо меня упрекнуть», — думал Лукулл, отдавая приказ своим командирам о выступлении из города.

Ночью Деметрий послал к нему гонца с сообщением, что Минуций не собирается обороняться в лагере и объявил о своем намерении дать римлянам бой на открытом месте.

Лукулла это вполне устраивало.