Кровавый Рим. Книги 1-9

Это Мамерк Волузий, тоже славный юноша, под стать тебе. Требаций несколько раз посылал его сюда после того, как ты исчез. Как-то мы с ним разговорились, и Мамерк сообщил мне, что он и Умбрена прекрасно ладят друг с другом.

— Я сердечно рад за них обоих, — сказал Мемнон.

— Вот и прекрасно! Было бы жаль, если бы два славных альбатроса стали враждовать из-за женщины… А твоя жена? — помолчав, спросил Сальвидиен. — Уж не та ли это девушка, которая испугала нашего Ватиния Агелла, когда явилась к нему в Остию по твоему поручению? Надо сказать, Ватиний не находил себе места после ее посещения и, наконец, решил навсегда покинуть привычное местечко, к большому неудовольствию Требация, которому теперь не от кого получать последние известия о том, что происходит в Риме…

— Ватиний напрасно беспокоился.

Ювентине я доверяю, как самому себе. Прошлым летом я послал ее к нему, чтобы…

— Знаю, все знаю, дорогой мой, — перебил гостя Сальвидиен. — С Ватинием у меня была встреча, и он мне все рассказал, а Требаций, узнав, что ты попал в беду, тотчас распорядился обменять тебя на одного пленного римского всадника…

— Это мне известно, — в свою очередь прервал Мемнон хозяина дома.

 — Я благодарен Требацию, тебе, Ватинию и всем тем, кто принимал участие в хлопотах по моему освобождению. Неважно, что обстоятельства этому помешали — важно, что я убедился в вашей дружбе и верности. Такое не забывается и дорогого стоит…

— Ты обещал рассказать о том, как тебе и твоим товарищам посчастливилось вырваться из гладиаторской школы, — после короткого молчания напомнил Сальвидиен.

— Да, ты должен знать все, потому что меня и тех, кто бежал вместе со мной, включая мою жену, несомненно, объявили во всеиталийский розыск…

И Мемнон стал рассказывать обо всем по порядку, не скрыв, что в подготовке к побегу участвовал Минуций, римский всадник. Это особенно заинтересовало Сальвидиена, которому показалась странной самоотверженность этого молодого римлянина по отношению к гладиаторам, тем более что она грозила ему полным разоблачением.

— Насколько я понял, этот молодой человек очень легкомысленно подверг себя опасности, — заметил Сальвидиен. — Будь я на месте претора или ночных триумвиров, у меня не оставалось бы и тени сомнения относительно причастности его к этому делу. Ведь твоя Ювентина по закону является рабыней Минуция, и сам собой напрашивается вывод, что она действовала по прямому приказанию господина, следовательно, в настоящее время Минуций, скорее всего, тоже объявлен в розыск.