Провинциальная история

Ежи только и сумел, что кровеостанавливающее заклятье кинуть, хотя нужды в том особой не видел: все одно знаний его и умений недостаточно, чтобы спасти.

— Поедете по тропе, — сказал он, решившись. — И Дурбина возьмите. И прочих тоже… скажете, что от меня, чтобы… там Евдоким Афанасьевич, может, подскажет чего.

Подумалось запоздало, что следовало бы предупредить, поелику для человека обыкновенного встреча с Евдокимом Афанасьевичем может быть… непростою.

Аграфена Марьяновна кивнула.

— И ведьма… если поможет, то только она. А я…

— Найди Лилечку, боярин, — нянюшка вновь подала голос. — Найди…

— Найду, — пообещал Ежи и поглядел на лес.

Дерева закачались, заскрежетали на все голоса. Они тоже не любили тех, кто вершил беззаконие.

— Скажите госпоже Анастасии, что… если вдруг, то за её зверем Анатоль присмотрит. Ладно?

Он присел подле Дурбина, которого сунули меж двух мешков. И тот сидел тихо, зубы сцепивши, только дыхание его было тяжелым.

— Постарайся не отойти, целитель.

— Н-не дождешься, — просипел Дурбин и оскалился. — В-выследи… т-только… ам-млетов на нем… много.

— Не спасут, — Ежи отступил к лесу. Вроде всего-то шаг, но уже звенит, гудит вокруг чаща, а знакомая тропа вновь ложится под ноги, приглашая.

Лес… приведет, куда надобно, если поверить. Ежи готов был поверить и платить тоже. А потому, остановившись, вытащил из-за пояса ритуальный нож. Подумалось, что за все-то годы жизни его ни разу пользоваться не пришлось.

Это не было ритуалом, ибо ритуал требует точности, выверенности и опутан многими правилами. Это… было памятью?

Ежи не знал, но, вспоровши кожу на запястье, прижал руку к зеленым мхам и сказал:

— Моя кровь — твоя кровь…

Сказанное слово упало да утонуло в зеленых недрах. А лес… лица коснулся теплый ветер, будто кто лизнул Ежи в щеку, ласково так, ободряя.

Стася тоже услышала выстрел.

Сперва один, потом второй, а следом, чуть позже, и третий, звук которого показался ей особенно резким, будто стреляли где-то неподалеку.

Определенно, неподалеку.

Купцы переглянулись с явным удивлением. А Ежи бросился прочь. И Стася собиралась броситься следом и, наверное, бросилась бы, да только Бес заступил дорогу.

— Мр-р-ра, — сказал он с укором.

— Верно, государыня-ведьма, — молвил Фрол Матвеевич, и Матвей Фролович кивнул, соглашаясь. — Негоже это воевать…

— Стреляли? — уточнила Стася зачем-то.

— Кто ж знает? — Фрол Матвеевич к коляске подошел и, покопавшись, вытащил оттуда ружье.