Провинциальная история

— Ирод… забрал Лилечку, забрал донечку… скотина…

Заворочался, оживая.

— Д-дгни… — Дурбин сумел перевернуться на живот, подтягивая ноги. — Т-туда… ушел.

— Найдем, — Ежи отряхнулся, прикидывая, стоит ли прямо сейчас отправляться по следу или же сперва помочь людям.

Помочь следовало бы, но…

Он ведь не целитель!

А единственный целитель вряд ли сам справится… и…

И сзади донеслось вдруг протяжное ржание.

— Маменька! — этот злой голос заставил обернуться. — Маменька… я вас спасу, маменька!

По ту сторону сосны, где продолжалась дорога, уходившая вниз, появилась телега, груженая соломой и какими-то мешками. Правила ею престранного вида девица, которая, подобравши платье, подоткнувши его высоко, так, что видны стали загорелые ноги, побитые цыпками, стойма стояла.

— Маменька! — зычный голос её окончательно расколол тишину.

Сунув пальцы в рот, девица свистнула громко, по-разбойничьи, и крутанула над головою тонкий хлыстик, лошадку поторапливая. Та, правда, если шагу и прибавила, то немного.

— Стоять! — из сосновых веток выглянула женщина с пистолем. — Руки вверх!

За спиной её возвышался мрачного вида мужик в алой шелковой рубахе. В руках мужик держал пистоли и глядел так, что Ежи предпочел руки-таки поднять.

— Маменька! — с новою силой взвыла девица и, спрыгнувши с подводы, — лошадь с немалым облегчением перешла на шаг — понеслась к женщине.

— Я маг, — счел нужным представиться Ежи. — Верховный маг города Канопень…

И знак сотворил, правда, все же опасаясь, что этого будет недостаточно. Местные люди к магам относились с немалым подозрением, полагая их элементами до крайности ненадежными.

— Пахом, поглянь, что там с поранеными. Лика! Что за вид?!

— Маменька, — виновато прогудела девица и потупилась, увидела босые ноги, ойкнула и поспешила подол опустить.

— Аграфена Марьяновна, — сказала женщина, кланяясь. — Вот, дочку навестить решила…

— Матушка-боярыня… — нянька, сползши-таки с брички, кинулась на землю. — Прости, боярыня-матушка, не уберегли… Лилечку не уберегли…

Она завыла, поползла, голося на все лады.

— Так, — рявкнул Ежи, понимая, что еще немного и окончательно потеряется. — Аграфена Марьяновна, вы не пострадали?

— Боги помиловали, — она осенила себя кружным знамением.

— Хорошо… надо, чтобы ранеными кто занялся. И не только ранеными… раненых надо бы…

— Пахом, на подводу грузи.

Мужик кивнул и с легкостью подхватил кучера.