Провинциальная история

— Я… просто… немного…

— Ничего, дорогая, бывает. Дыши, пока дышится… но оставлять тебя одну негоже. Нам же надо в местную Гильдию наведаться, узнать, что там, да как, — Марьяна Францевна говорила ласково, как с дитём малым.

— Вот и ладно, а порисовать… деточка, если душа просит, то её слушай.

В порядок себя Аглая привела быстро, благо, не забылись еще умения. Напротив, простые привычные действия, которые она совершала наконец-то сама, без помощи горничных, без строгого пригляда личной камеристки, доставляли непонятную радость.

Будто она была… свободна?

Её ведь никто силком не держит. И… камеристку отослать можно, горничных тоже. Они, конечно, огорчатся, а камеристка даже Мишаньке нажалуется, тот же станет пенять, говорить, что княжне негоже самой умываться. Хотя с чего бы — не понятно.

Или вот платье выбирать…

Почему Аглая должна носить то, что кто-то для неё выбрал? Она ведь и сама способна… и косу заплести тоже, а корсет… она без корсета будет, благо, взяла в дорогу наряды самые простые. И нынешний, из бледно-голубого поплина, был аккурат таков.

И зеркало, которое в комнате тоже обнаружилось, пусть и не в полный рост, отразило невысокую светловолосую девушку. В ней, в этой девушке, не было ничего-то княжеского.

Хорошо, что Мишанька не видит.

— От и прелестно, — сказала Эльжбета Витольдовна, которая тоже сменила наряд. И ныне, в темно-зеленом сарафане да бархатной душегрее, расшитой стеклярусом, она более походила на мелкопоместную боярыню, нежели на ведьму. — И вот скажи, чего этим идиётам надо?

Поинтересовалась она в сторону, Аглая же не стала уточнять, каким именно… и вообще вдруг поняла, что проглодалась неимоверно.

— Кушай, кушай… совсем отощала, — Марьяна Францевна подвинула глиняную миску, расписанную аляповатыми цветами. — Ушица на диво хороша. А к ней вот пироги с белорыбицей.

С почками заячьими верчеными.

С телятиною, которую тушили в травах, а после, завернувши в папортониковый лист, с грибами запекали. И пусть не хватало местечковым блюдам легкости, изысканности, но Аглая ела.

И не думала о том, что столь много есть княжне не пристало. Что разламывая пирог руками, нарушает она все правила этикета, а сбитень — простонародный напиток, которому в приличных домах не место.

— Вот, и румянец появился, а то… слышала, Бетушка? В столице новая мода. Девки, чтоб бледнейше стать, уксусные капли принимают. Две уже потравились.