Провинциальная история

Над нею гордо реяло знамя с соколом, правда какое-то бледное, выцветшее. Над дверью имелась и табличка, в которой сообщалось, что прием посетителей по личным вопросам осуществляется в приемные часы, а также эти самые часы указывались.

— Идем, — Эльжбета Витольдовна решительно толкнула дверь и, оказавшись внутри, громко поинтересовалась: — Есть кто живой?

Вопрос, к слову, был не пустяшным, ибо внутри строения царила та унылая пыльная пустота, которая появляется в зданиях заброшенных.

— Мага нету, — донеслось сверху. — Отбыл-с. По служебной надобности.

— А ты кто? — Марьяна Францевна провела пальцем по подоконнику, на который сквозь закрытые ставни пробивалась-таки тонкая полосочка света.

— Я? — удивились сверху. — Я писец!

— Писец, — странным голосом повторила Эльжбета Витольдовна, но тихо. И громче уже велела: — Спустись-ка сюда, писец!

— Спустись, узнаешь.

— Не хочу, — отозвался неизвестный.

Сумрак отступал, позволяя разглядеть не то чтобы беспорядок, все же беспорядка тут не было, скорее уж унылую пустоту, кое-как разбавленную мебелью. Прижались к стене лавки для посетителей, чуть дальше, почти скрывался в полумраке шкаф, а подле него — еще один. Содержимое их рассмотреть не представлялось возможным, но Аглая попыталась.

Она отметила и ковер.

И лестницу, к которой решительным шагом направилась Эльжбета Витольдовна.

— Мда, — только и сказала Марьяна Францевна, вытирая пыль с пальца платочком. — Что ж… провинция…

…и вправду, провинция.

В Китеже не допустили бы подобного.

Тамошнее отделение Гильдии занимает огромный особняк. Аглае случалось бывать, с мужем само собою, когда еще он считал нужным брать её.

И показывал, что это вот отделение, более напоминающее дворец, что собственный кабинет, окна которого выходили на городской сад. И про работу рассказывал, правда, как-то не особо охотно.

Гранитные полы, отполированные до блеска. И мраморные колонны. Позолоту. Картины, что портреты великих магов, что полотна батальные, показывавшие нелегкий путь становления нынешнего царства.

Единственная картина на стене почти с этой стеной сливалась, и разглядеть, что же было там нарисовано, Аглая не сумела, хотя старалась.

Впрочем, поняв, что осталась одна, она поспешила наверх.

Лестница оказалась на диво крутой и неудобной.

…а в Китеже лестницу покрывали алой дорожкой с зеленым бордюром. И по обе стороны её ставили высокие цветочницы, в которых, невзирая на время года, цвели розы.

Посетителям нравилось.