Провинциальная история

И у того, на кого взгляд упал, случится чего-то… оно, когда разбираться начнешь, то, может, и справедливо, но вот люди… люди ведьм боялись. Никогда-то угадать невозможно было, чем встреча обернется, удачей или бедою. Помнится, ко мне жаловаться приходили из деревеньки одной. На ведьму, да… мол, житья от нее не стало. И поля-то травит, и скот морит, и на людей проклятия насылает. Кто-то окривел, кто-то окосел, кто-то и вовсе мужской силы лишился.

— И то, что разбираться пришлось… разобрался, само собою. Ведьма та — дитё малое, двенадцати годочков. Батюшка её охотником был знатным, да на кабана наскочил матерого, вот и преставился. Матушка билась на хозяйстве, но где ей управиться? А тут еще соседи пошли долги требовать. Все-то растянули, корову увели последнюю… ну и с того матушка слегла, а как слегла, так и не встала. В дом же тотчас семья заселилась, чего добру пустовать.

Чужая. Давняя, но закипает в груди что-то этакое.

— Вот-вот… ее сперва держали, рабочие руки никому-то лишними не будут. Но, сама понимаешь, жизнь несладкою была. Вот и сбежала она, спряталась в древней избушке, а с собой обиду унесла на людей.

— И… что с ней стало?

— Ничего. Забрал ее сюда, отписался в Ковен. Тогда аккурат его и создали, чтоб ведьм защитить. Ее и взяли учиться. Но это я тебе говорю, чтоб поняла, что дар ведьмовской — зеркало, в которое люди смотрятся. Только не каждый готов признать, что зеркало не виновато, коли рожа кривая.

Кот выпустил руку и заурчал, громко так, и на урчание его отозвался таец, что растянулся на спинке кресла.

— Ведьм… не любили. Люди проще запоминают обиды, чем добро. И случалось, что порой до суда не доходило. Ведьмы прятались, те, что постарше, легко могли закрыться так, что ни человек, ни маг не пройдет, но дичая, они вновь же утрачивали всякое сходство с человеком, что по душе, что по обличью. Так и пошли истории о чудовищах.

Он пошевелил пальцами.

— Вновь же… дар не наследовался. Если уж случалось ведьме завести семью, то весьма часто дети рождались обыкновенным. Или же магами, коли связывалась с магом. Тогда-то и обнаружено было, что при матери-ведьме дети не только родовой дар принимают в полной силе, но порой и умножают.

Стася поежилась. Почему-то этакое открытие совсем ее не обрадовало.

— Да и самим магам силы прибывает. Кое-кто даже заметил, что стал способен творить… менять суть вещей. Появилась презанятная книжица «Метаморфозы» Златоуста Казарского, которая многих заставила задуматься.