Зачем я ему?

— Мам, это Варвара, моя девушка.

Меня пугает ее взгляд, на всякий случай становлюсь поближе к Никите. Что тут происходит? Она хочет дотронуться до моего лица, но, видя испуг, сдерживается. Снова улыбается, пытается прийти в себя, но я вижу, что она в шоке.

— Ника, Ника, — подает голос Дмитрий Александрович. — Твоя мать правильно говорит. Бабка не могла смириться, как Нина дочку назвала, вот и поменяла имя. От меня, видимо, прятала.

Что? Что он говорит? Какая бабка? Нина? Он знал мою маму?!

— Ты не ошибся, сынок, вы знали друг друга в детстве.

Как увидел вас вместе…

И тут он рассмеялся, да таким громким издевательским смехом. Смотрю на Никиту, он знал? Что именно он знал? Но он тоже стоит растерянный…

— Как же ты на нее похожа! — я не заметила, как Вероника снова подошла ко мне. С какой-то патологической жадностью всматривается в мое лицо. — А нос у тебя Колькин, — смеется, а на глазах слезы.

Она не в себе? Чуть отхожу назад.

— Вы знали моих родителей? — спрашиваю, а в голове столько вопросов. — Что вообще тут происходит, Никита?

Но он молчит: смотрит то на мать, то на отца.

— Ты не помнишь этот дом, Ника? Извини, не могу тебя по-другому называть. Я ведь достроил его уже после твоего рождения. Нина привозила тебя сюда несколько раз — он помрачнел. — Ты у нас была, когда…

— Когда — что? — Это какой-то розыгрыш. Бред! Не может быть.

— Авария, идиотская авария… — ему трудно говорить. Делает еще несколько глотков. — Откуда тебе помнить, совсем крохой была, а вот Никита не забыл, да, сын?

Он молчит, а я по-прежнему не понимаю, что он не забыл.

Что он знал, а мне не сказал?

— Забыл. Фотографию ее родителей увидел и вспомнил… Что-то вспомнил.

— Я была здесь? В этом доме? Ты знал? — поворачиваюсь к Никите. — Поэтому ты со мной, да?!

Конечно, не могла я ему понравиться просто так, что-то должно было быть, какая-то причина… И похоже, вот она. Он ничего не говорит, просто притягивает меня к себе. А мне хочется вырваться из его объятий, я вообще хочу уйти отсюда.

— Твои родители были моими друзьями, лучшими и самыми близкими.

Нина назвала тебя в мою честь. Но твоей бабушке это, конечно, не понравилось, — Вероника успокоилась, смотрит на меня уже не так жадно, но в ее взгляде появилась боль.

— Лучшими друзьями? — не верю, чтобы эта роскошная женщина водила дружбу с такими обычными людьми, как мои родители.

— Твоя бабушка называла нас «тремя мушкетерами» — твою маму, меня и Кольку.

Стою в ступоре, даже не чувствую руки Никиты на себе.