Штуцер и тесак

Кавалергард, высокий, стройный, смазливый. К Грушеньке мигом прилип. Стал бывать у нас, расточать дочке комплименты, а потом и вовсе объяснился в любви. Груша и растаяла. В конце концов князь попросил ее руки. Я навела справки: не богат, но роду хорошего. Хотя сердце вещало – не нравился он мне, но согласилась – уж больно дочь просила. Стали готовить свадьбу, но вдруг этот подлец присылает письмо: простите, но обстоятельства не позволяют жениться. Что, как, почему? Груша – в слезы, чуть руки на себя не наложила. Стала узнавать и выяснила, что негодяй просто нашел невесту богаче.

Он за несколькими сразу ухаживал, и всем любовь вечную обещал. Но за той пять тысяч душ в приданое обещали, куда нам с Грушенькой до таких богатств! Подобную подлость дуэлью наказывают, да кто ж вступится? Не осталось в роду Хрениных мужчин – подлец все рассчитал. Но я все же графиня, да и мужа моего в Петербурге помнят, потому отправилась к полковому командиру негодяя все и ему рассказала. Он повелел вызвать подлеца. Тот явился и огласил, что отказался, де, от брака с Грушей, потому как узнал о ней нехорошее. Дескать, распутная и давно не девица. Тут я не выдержала. Подскочила к нему и – раз! – графиня изобразила удар по лицу. – С другой руки – два! Что ж, ты, сволочь, честную девицу позоришь? Нашел побогаче, так и скажи! Зачем худую славу распускать?

– И что? – не удержался Спешнев.

– Полковой командир велел князю подать в отставку, дабы не позорил кавалергардов. Да и кто б из офицеров ему руку подал, после того как женщина по щекам отхлестала? Только с подлеца как с гуся вода.

Сыграл свадьбу и уехал в имение жены. С пятью тысячами душ отчего не жить?

Графиня умолкла, тяжело дыша. М-да, история… Но кто ж знал?

– Знаете, ваше сиятельство, – не сдержался я. – Хоть это все печально, но не бывает худа без добра. Даже хорошо, что так вышло.

– Это почему? – уставилась на меня графиня.

– Князь – подлец и негодяй, ведь так?

– Куда хуже было, если бы Аграфена Юрьевна узнала о том после замужества.

Промотал бы негодяй ее состояние, а то и худшую подлость учинил.

– Хм! – графиня посмотрела на меня с любопытством. – Я о таком не думала.

– Об Аграфене Юрьевне не беспокойтесь, она свое счастье найдет. Юна, красива, хорошо воспитана.

– А ты почем ведаешь? – сощурилась графиня. – Что воспитана? Ты же ее не знаешь совсем.

– Чтоб у такой матери да плохая дочь?

– Льстец! – она погрозила мне пальцем. – Хотя прав: Груша у меня – ангел. Умна, послушна, образована.